Читаем Джекпот полностью

Сидит Костя на толчке на корточках, не торопится, с прессой знакомится. Смешно сказать, действительно, «Газета» называется, за 29 января. Как сюда попала, кого бандюки зимой здесь прятали… Интересно читать про Россию, в то время Костя еще в Нью-Йорке находился: церковь православная брала, похоже, взятки от Саддама, девушку-нацменку забили битой бейсбольной, капитан «Спартака» Титов на допинге пойман, дешевых квартир в Москве не будет, один квадратный метр более полутора тысяч баксов – нью-йоркские цены, отдых в Турции летом подорожать может на двадцать процентов – он с подругой так называемой отдыхал там, наверное, еще по старым ценам, умер в Лондоне архивариус КГБ, переписанные от руки документы вывезший за границу… И тут натыкается на заметку об убийстве некоего Андрея Лобяна двадцати трех лет, похищенного бандитами, от отца его требовавшими два миллиона долларов. Зацикливается Костя на нескольких десятках строк. Лобян-старший в милицию обратился, по совету ментов тянуть стал с выкупом за сына, переговоры вел, при передаче части денег одного из преступников взяли, потом на остальных вышли, да только парня они к тому времени уже убили, тело расчленили и в реке утопили. Такая вот история веселенькая, словно нарочно для заложника, в вонючем сортире сидящего, приготовлена. И приписка редакционная: случаи, когда вымогатели убивают заложников, крайне редки – без учета данных по Чечне. Ну, спасибо, утешили.

Заяц нетерпеливо в дверцу стучит:

– Заснул, что ли, Американец? Давай быстрей.

Выскочить рывком, ударить Зайца под дых или ногой по яйцам и в лесок, а там ищи ветра в поле. Нет, не получится: этот гад тренированный, весь из мускулов и мышц, в два раза моложе Кости, не справиться с ним. А не удастся побег, бить будут, мучить, истязать.

На завтрак снова бутерброды и чай. После еды Энимал садится напротив, закуривает, достает из сумки Костиной страницы компьютерного набора – две главы книги, которые в издательство вез Костя показать и не довез.

– Ты, я вижу, писатель, сочиняешь ро́маны, – с ударением на первый слог. – Я полночи читал. Интересно закручиваешь.

Бросает писанину обратно в сумку, дымом Косте в лицо:

– Звони корешу своему. Некогда турусы на колесах разводить.

– Рано еще.

– Как рано? День прошел.

– Банк мой в Нью-Йорке, дочь в четырех часах езды живет. В лучшем случае завтра звонить надо.

– Кончай базарить. Звони, е… твою мать.

Бессмысленно, Энимал.

В ответ удар в лицо. Из носа течет кровь, и губа, кажется, рассечена.

– На, утри сопли, – Энимал бросает тряпку, на прикроватной тумбе лежавшую. – Еще раз вякнешь, в порошок сотру. Звони, падла…

– Не могу, – мычит Костя, нос и рот ладонью зажимает.

Заяц, принеси воды, дай этому уроду умыться.

Заяц наливает из кувшина воду в алюминиевую миску, Костя левой рукой макает тряпку и у носа держит. Через пару минут Энимал требует номер в Нью-Йорке. Костя Данин домашний телефон диктует, тот записывает.

– Говори, – Энимал набирает и передает мобильник. Даня трубку не снимает, срабатывает автоответчик. Костя message оставляет: если услышишь меня, возьми трубку. Молчание.

– Он трубку не берет. Спит. Там сейчас час с лишним ночи.

Повторим.

И снова Данин голос на автоответчике, на английском и на русском: я не дома, оставьте свое сообщение после гудка. Энимал трубку выхватывает, слушает, отдает Косте. Тот свою просьбу повторяет, и снова тишина.

– Вот козел драный. X… с ним, позвоним попозже.

Тряпка розовой влагой набухает, кровь идти прекращает.

Вот и начало. Живым они его не выпустят.

И в это мгновение мелодия из «Севильского цирюльника» звучать начинает. Неожиданно так, все трое оторопело на мобильник смотрят, откуда музыка доносится.

– Тебе звонят, – Энимал протягивает мобильник.

В трубке голос дочери, отчетливый, даже дыхание учащенное различимо.

– Отец, что происходит? Ты живой? Я с ума схожу. Твой друг наплел мне с три короба, я не поверила – какой бизнес, какой миллион? Насела на него, он рассказал правду. Какой ужас! Надо было тебе в эту Москву проклятую ехать?!

– Доченька, не волнуйся, ради бога. Со мной все окей, – а у самого внутри все обмирает.

– Господи, только бы ты в живых остался! Я через три часа выезжаю, ровно в девять в твоем банке буду. В Фэ-Бэ-Эр уже знают, Даниил сообщил. Обещают связаться с Москвой, ты меня понимаешь. Только бы эти звери не тронули тебя! – И Костя слышит сдавленное рыдание.

– Дина, прошу тебя, успокойся, возьми себя в руки. Я в порядке. Главное, побыстрее деньги выслать.

– Как только все оформлю, тут же тебе перезвоню. Хотя не уверена, что удастся снять. Даже если сообщу, для какой цели, – ты же знаешь наших бюрократов.

Разговор заканчивается, Костя выключает мобильник и отдает Энималу. Не смог Даня скрыть от дочери, раскололся. Ведь просил его – ни в коем случае…

– Что твоя дочь сказала? – подступает к нему Энимал.

– Едет в банк. Деньги сняты будут через восемь-десять часов, с учетом разницы во времени.

– Ладно. Отдыхай пока.