Читаем Джекпот полностью

В Америке с 50-х годов стало модно быть «прозрачным», ясно представляющим свои задачи и цели. Отрефлексированным. А русский человек в значительной мере – «мутный», сам себя плохо понимающий. Вековечно такой, неизменчиво «мутный».

И еще я думаю о том, что русские люди и власть связаны сейчас круговой порукой: злобные инстинкты, мелкая и подленькая страстишка нажиться, не потратив усилий, за счет безудержного воровства и грабежа – внизу, и все то же самое, возведенное в степень, – наверху. Ненависть и презрение – взаимны, но народ ненавидит беспредельно лживую и подлую власть глубже – как писал Гершензон, с бессознательным мистическим ужасом, тем большим, что она – своя. Ненавидит и боится, и потому принимает такой, какая она есть, – власть, питаемую всем тем, чем живет и дышит народ, а значит, ту, которой он достоин и которой заслуживает.

Вернувшись из Италии, Костя вновь затворничает на даче, за исключением посещения накоротке Эктона. Задраивает люки и ложится на дно, по выражению Дани, единственно с которым из друзей постоянно поддерживает связь. Редактор как-то в гости наезжает и сообщает: известное московское издательство через полгода его трехтомник планирует выпустить (произносит с некоторым благоговением – трехтомник), затраты на круг около двадцати пяти тысяч баксов. Если продастся половина немалого тиража, он затраты почти окупит. Он, то есть Костя, которому Даня, как условлено, вернет все деньги от реализации, за вычетом… и далее шпарит с бухгалтерской дотошностью. Костя вполуха слушает, неинтересна ему калькуляция, какая разница, сколько стоить будет, – важно помочь другу мечту осуществить. И при этом возможность не упускает не зло подковырнуть: ты, Даниил, теперь классиком заделаешься, три тома сочинений – не кот начихал. А сам по своему поводу задумывается: когда же его, Кости, единственный том написан будет – про то, как живет богачом без радости и удовлетворения? И то хорошо, что не чокнулся: от денег сходит с ума больше народу, нежели от любви.