Читаем Джек-потрошитель полностью

С тех пор много воды утекло! Научный прогресс, идущий семимильными шагами, устремился далеко вперед. Вместе с разветвленной сетью железных дорог, которые опутали все передовые страны цивилизованного мира. Вместе с дымящими трубами промышленных гигантов, которые стали непременным атрибутом ландшафта всех крупных городов. За это же время фотография прочно вошла в жизнь людей, а братья Люмьер, показав «Прибытие поезда», стали отцами-основателями кинематографа. Англичанин Александр Белл в Америке запатентовал устройство электрической связи, ставшее известным как «телефонный аппарат». Появились новые науки, такие как криминология и криминалистика, использующие новые методы розыскной работы – дактилоскопия мало-помалу становилась привычной практикой в деятельности сыщиков. В эти годы ученые-естествоиспытатели потеснили с пьедестала гуманитариев. Отныне физика и биология задавали тон всей научной деятельности. Но если уравнениям Максвелла еще только предстояло получить широкое общественное признание, то теория Чарльза Дарвина уже стала весьма популярной в научном мире. Хотя все еще оставались скептики, подвергающие сомнению идеи великого англичанина, особенно о борьбе за существование как ведущей силе эволюции…

Список достижений просвещенного 19 столетия был бы не полным, если не назвать изобретение велосипеда и успехи в области контрацепции. Да-да, именно в викторианскую эпоху, известную своими добродетелями и весьма строгими моральными устоями, стали изготовлять презервативы.

Во второй половине века, благодаря развитию средств связи и транспорта, время необыкновенно ускорилось. Но это было только начало. Появление двигателя внутреннего сгорания стало предвестием совершенно новой эпохи – эры автомобилей. Уже в начале нового двадцатого века они были отнюдь не редким явлением в крупных городах, тем более, в «столице мира» – Лондоне. Самодвижущаяся повозка без лошадей. Под колеса одного из этих чудес техники, сойдя с «хэнсома», едва не угодил наш бородатый незнакомец. Раздался предупреждающий гудок, и мужчина, машинально отпрянув в сторону, невозмутимо двинулся вперед, оставив без внимания неприличный окрик водителя автомобиля.

Кэбмен остановил свою гнедую лошадку на Оксфорд-стрит, поэтому до Гайд-парка, через который пролегал маршрут следования похоронного кортежа, бородач добирался пешком. Улица, по которой он шел, была полна народа, – люди, превозмогая холодный порывистый ветер, спешили проститься со своей королевой. С фонарей свисали лавровые венки, все вокруг было украшено фиолетовыми бантами и гирляндами из белого атласа.

***

Наш незнакомец оказался перед оградой Гайд-парка в окружении весьма пестрой толпы! Там были женщины всех возрастов, что надели вуали, но особенно трогательно траур смотрелся на проститутках, чье существование старая королева всегда отрицала…

Мальчишки, взобравшись на платаны, болтали, как мартышки, бросались сучьями и апельсинными корками.

В-общем, люди из городских низов обступали нашего бородача со всех сторон. Они ели бутерброды, стряхивая крошки. Толпа шумела вокруг него, голося на лондонском просторечии. Все это невольно вызвало в душе у него раздражение и желание вырваться отсюда, из этой тошнотворной среды… Но вот-вот должна была показаться процессия! Он стоял на месте, оглядываясь по сторонам. И вдруг по другую сторону дороги увидел высокого осанистого господина в мягкой шляпе, с усами и густыми бровями, из-под которых пристально прямо на него смотрела пара темных глаз. Взор этих глаз пронзал и обжигал его. Он почувствовал, как все внутри него похолодело, а потом его обдало жаром. Краска бросилась в лицо его. И, словно преступник, застигнутый на месте преступления, он поспешно заработал локтями, пытаясь протиснуться сквозь толпу наружу. Однако, в этот миг до слуха всех собравшихся перед оградой Гайд-парка долетели звуки военного оркестра, играющего торжественный и жутковатый похоронный марш…

Толпа тотчас притихла. Как писал современник, «медленно приближалась музыка и погребальное шествие, и наконец, среди всеобщей тишины длинная процессия влилась в ворота парка… Вот он, катафалк королевы, – медленно плывущий мимо гроб Века!» При виде его люди обнажали головы, снимая свои шапки.

«Крохотный гроб, задрапированный нежнейшим белым атласом и увенчанный королевскими регалиями, – от этого зрелища веяло невинностью, чистотой и женственностью, присущей той, что спала под покровом», – мог бы подумать наш незнакомец, когда гвардейцы в алых мундирах и медвежьих шапках, – из почетного караула Букингемского дворца, – поравнялись с тем местом, где он находился. Время для него как будто остановилось. Он провожал глазами гроб, лежащий на лафете, пока тот не скрылся от его взора за спинами военных в мундирах, шлемах и шапках, шествующих строем как на параде.