Читаем Джейтест полностью

— Я — не человек Джея, — сухо возразил Проводник. — Не путайте Лесные народы и Учителей. Учителей — таких, как тот, кого ты зовешь Квинт, — немного, и они… Они бродят между Мирами. Джей для них — только одна из сцен, на которой они разыгрывают представление. Мистерию, одним им понятную. Они могут себе позволить такую роскошь — забвение зла. А нас — людей Леса — тьма-тьмущая. Поэтому Квинт и послал меня к вам. Его сейчас нет… здесь. И он не хочет участвовать в таком деле, в котором вам, может быть, придется пролить кровь других людей. Пленников Стрелка.

— Черт возьми! Мы вовсе не предполагали устраивать карательную экспедицию, — с досадой прервал его Кайл.

— Однако неплохо вооружились для самозащиты. Ведь не в мегароботов собираетесь вы стрелять из обычных армейских бластеров?

— Мне приходилось стрелять уже дважды. В древесного осьминога. И в ту тварь, которая… — Кайл осторожно прикоснулся к левому предплечью.

И отметил про себя, что Цинь, которая в тот раз оказывала ему помощь и по-своему как-то поколдовала над плечом, сделала это на редкость умело — боль почти ушла из раненой руки.

— А еще нам придется, быть может, попадать в засады. Я уже сказал, кто будет устраивать их. И если вы не готовы стрелять в живых людей… Ну, скажем, в людей, которые совсем недавно были живыми… Тогда вам лучше сразу повернуть назад. Над нашим походом тяготеет Пророчество. Вы говорите, хотите знать его историю. Вот она. Она начинается с Пророчества Посоха. Оно — древнее. Всего в него входит девять Письмен в шести храмах. То, что у тебя, — последнее, девятое.

— Да. Я с этим материалом знаком, — согласился Кайл. — Пока вычислял нужный храм, воскресил кое-что в памяти. Почти хрестоматийные тексты. Многие были известны еще до походов Бродкастера. Только вот насчет их нумерации… Тут у нас есть расхождения. И мне не приходило в голову, что у вас это называется Пророчеством. Это… Это — своего рода программа подготовки Воина-одиночки. Рыцаря-смертника Империи Зу. И тем более я не сообразил, что это — Пророчество Посоха. Вот вам пример того, как влияет предвзятость при переводе. Всюду в комментариях — «опора», «жезл». Хотя теперь вспоминаю: сам Бродкастер писал именно про Посох. Но его не считают авторитетным толкователем текстов.

— Жезл… — как-то рассеянно повторил Том.

Какое-то воспоминание серым зверьком бесшумно пробежало в далеком и темном углу его мозга и тут же нырнуло во мрак подсознательного, оставив после себя лишь тень тревоги.

Река напоминала о себе редкими и гулкими всплесками. И ночные твари перекликались в Лесу. Небо нежданно-негаданно очистилось от облачной мглы. И звезды высоко над головами путников горели теперь ярко. Они были уже осенними — непривычно яркими и далекими, чуть подрагивающими, эти огни далеких и безразличных к мирской суете Миров. И, как всегда торопливо, словно опаздывая на какое-то важное дело, в небо начали взбираться Малые луны.

— Это — правила Испытания, — сухо определил Проводник. — Одного из Испытаний. Их много. Одно — Испытание Ларца — досталось вам. Оно, пожалуй, труднейшее. О нем мало что известно. Даже Квинт не мог многого мне рассказать. Он сейчас ищет знатоков Письмен. Но они почти все ушли в другие Миры.

— Хм… Это значит — умерли? — бестактно попробовал уточнить Том.

— Нет. — Проводник снова коснулся скользящих вдоль борта темных вод, словно исполнив обряд-оберег. — Знание Испытаний — большое искушение. Для того чтобы познать Испытание до конца, надо встретить Жребий. Вещь. Предмет. Такой, как Посох. Такой, как ваш Ларец. Это — огромная редкость. Мало кто из тех, встретив такую Вещь, избежал искушения. И почти всем им пришлось уйти в Миры Темных Битв. Не спрашивайте меня о том, что это за Миры. Спросите Квинта. Только Бродящие по Мирам знают что-то об этом. И то немного.

Том почувствовал, что тема эта явно уводит их в сторону от сути дела и к тому же явно не по зубам ему.

— Так что же — значит, Стрелку на роду было написано взять в плен Павла Сухова, а нам — отправиться на его освобождение? — постарался он вернуть разговор на более понятную тропинку.