Сквозь окно я слышу крики. Детей, которые ходят на занятия по изучению Библии вывели на площадку рядом с церковью, будто сработала пожарная сигнализация. Учителя хотят увести их подальше от разгорающегося скандала. Они ведут детей, напевая «Иисус любит меня», но затем одна из учительниц взрывается рыданиями и бежит назад внутрь. На мгновение дети замолкают, пока им, наконец, не разрешают побродить по площадке у церкви.

Когда еще несколько прихожан спеша вылетают через дверь вестибюля на парковку, я решаю уехать, прежде чем начнутся пробки.

Моя работа здесь, наконец, закончена.

СОРОК ВОСЬМАЯ ГЛАВА

Стивен снова плачет. Я засовываю в рот начос, что мне принесло обслуживание номеров, и кладу ноги на стол в отеле, чтобы посмотреть на крошечного Стивена на своем мониторе, расхаживающего вокруг своего кухонного островка.

— Я говорю тебе, что не знаю! — орет он в телефон. — Она просто была тем, кого я встретил на работе. Не знаю я, зачем ей делать это! Я ездил к ней на квартиру, и я... мне кажется, она пуста. Думаю, может...

Стивен проводит рукой по лицу, затем качает головой, когда человек на другом конце трубки что-то говорит.

— Я знаю, знаю. Просто... можешь, пожалуйста, попросить папу позвонить мне? Он не отвечает на мои звонки и я... я... я не знаю, как он. Тед, пожалуйста! Пожалуйста, я был пьян и не знал, что говорю. Пожалуйста!

Он соскальзывает на пол и скручивается в позу эмбриона, чтобы пореветь. Думаю, Тед ничем не мог ему помочь.

Я выключаю звук и смотрю, как Стивен лежит словно куча дерьма пару минут, прежде чем заставляет себя встать и, спотыкаясь, идет к холодильнику за еще одним пивом. Я со вздохом беру свой последний начос. Не то чтобы я не наслаждалась собой, но прошло уже три дня, и его нытье немного наскучило.

Все, о чем я думала на протяжении последних месяцев — это отомстить, и сейчас это свершилось.

В понедельник компания Стивена предложила взять ему отпуск. Я не уверена, что у них есть основания для его увольнения, но не было никаких сомнений, что они не дадут ему вернуться. Никто не хочет смотреть мужчине в лицо после того, как они слышали, как ему делали минет и как он хвастался тем, что спал со своей мачехой. Во вторник он покинул свой дом и затем вернулся. Выходил и возвращался. Кажется, он ездил к дому своего отца, но никто не открывал дверь. Он, очевидно, также останавливался у моей квартиры, но свет был выключен, и никого не было дома. Мне нравится воображать, что он колотит в дверь и яростно выкрикивает мое имя. Надеюсь, старый пьяница, что живет в конце коридора, прочитал ему нотации и велел убираться.

Сегодня среда и, полагаю, видела все, что должна была. Удивительно, но он даже, кажется, не подозревает, что у него в доме спрятаны камеры. Аудио файлы здорово его обдурили. Любой американец может сделать скрытую запись на свой смартфон в эти дни. Приватность — иллюзия, и люди приняли это, хотя из-за этого они не стали более осторожными. Пожалуйста, посмотрите записи номер один, два и три.

То, что я сделала очень далеко от убийства, но я все равно готовила себя к какой-нибудь опасности. Миннесота — штат, где нужно согласие человека на запись, но предполагаю, что меня могут обвинить в других мелких преступлениях, таких как преследование или мошенничество. Вмешательство в частную жизнь. Даже порно из мести, если они уже приняли закон. Но если кто-нибудь и позвонил в полицию, я не слышала об этом. Возможно, Хепсворты не хотят еще больше внимания. Если бы это попало в суд, это был бы огромным национальным хитом.

Поэтому сейчас я чувствую себя немного... будто сдулась. Я не уверена, что сделать с собой.

Не поймите меня неправильно, я удовлетворена. Это не совсем глаз за глаз, но чертовски близко.

На мониторе, Стивен прикладывает телефон к уху. Я включаю звук как раз вовремя, чтобы услышать, как он произносит мое имя.

— Джейн? Ты лучше перезвони мне, злобная ты сука. Кто ты такая? Кто ты, черт побери? Почему ты сделала это?

Он кладет трубку и снова начинает плакать.

Я посылаю ему воздушный поцелуй.

— Это все было ради Мэг, милый. Люблю тебя, роднуля.

Именно так Мэг всегда подписывала письма. Полагаю, Стивен никогда этого не замечал.

Я хочу сказать ему. Отчаянно хочу, чтобы он знал, что все это было ради Мэг. Я бы так и сделала, если бы пырнула ножом в лесу. Я бы шептала это ему в ухо снова и снова. Но я позволила ему жить, и сейчас я не могу предложить ему облегчения от осознания этого.

Потому что это было бы облегчением. Знать, кем я была и почему это сделала. Стивен имел бы возможность свалить всю вину на Мэг. Повесить еще один ярлык на ее труп и сказать себе, что ничего из этого не было его виной. Это все было из-за этой сумасшедшей суки Мэг и ее тупой сучки подруги.

Нет, так, как есть, даже лучше. Позволить ему гадать до конца жизни. Всматриваться в каждую тень и волноваться, что я выжидаю, когда снова смогу сделать ему больно. Верить, что каждая женщина в любой момент может его уничтожить.