Читаем Джейк полностью

Уорд вынул пулю. Они устроили Джейка как можно удобнее на ложе из одеял, Изабель собиралась сидеть с ним всю ночь. Чет организовал охрану лагеря. Ни один из мальчиков не спал. Все держались поближе к Джейку, ожидая.

— Я был хирургом во время войны, которую некоторые молодые солдаты называли Агрессией Севера.

— Вы, должно быть, очень умелы.

— Мы все были умелы или стали такими — у нас оказалось достаточно практики.

— Но почему…

— Я рос романтически настроенным сыном преуспевающего скотовода, хотел сделать в жизни нечто большее, чем пасти коров. Медицина казалась романтической профессией. Потом началась война, и я понял, что не имел представления, что значит быть врачом. Ненавижу это.

— А почему путешествуете по Техасу?

Уорд хмыкнул, но Изабель сомневалась, что ему было весело.

— Вы хотите услышать жалкую историю о гибели моего идеализма? Может быть, когда-нибудь. Я еще сам не научился жить с этим. Делиться — просто невозможно. Скажем, я полюбил не ту женщину.

— Я не собиралась совать нос в чужие дела. Просто удивилась…

— Любой удивился бы, — Уорд встал и потянулся. — Я устал. Пойду лягу. Моя нога еще не готова к такой скачке, как сегодня.

Изабель подняла на него глаза. Он выглядел скорее озабоченным, чем измученным.

— Спасибо за спасение Джейка.

— Я просто удалил пулю. Теперь придется подождать, спасет ли Джейк себя сам.

— Спасет. Я знаю.

— Вы собираетесь сказать ему, что любите его?

— Не знаю. Не уверена, что я подходящая женщина для него.

— Вздор!

— Он не хочет жениться.

— Может быть, передумает.

Изабель не ответила. Невозможно объяснить смятение ее чувств. Чет рассказал, как Джейк пожертвовал стадом, чтобы спасти мальчиков. Теперь она не считала, что он недостаточно заботится о них, хочет просто использовать, ставит свою выгоду выше их безопасности.

Ей было стыдно, что она сомневалась в нем. Должна была уже давно понять — Джейк не считает себя исключительным человеком. Вероятно, он никогда не думал, что делает что-то необычное.

Изабель считает его великолепным.

Он будет превосходным отцом всем мальчикам.

Ну, может, не отцом — некоторые слишком взрослые для этого, — но она не может представить себе никого, более подходящего, чтобы помочь им возмужать.

Ей отчаянно хочется быть рядом с ним. Она полюбила мальчиков, хотя знает: некоторые никогда не ответят ей взаимностью — вряд ли Зик привяжется к ней, — но им нужна мать так же, как нужен отец. Изабель не могла допустить, чтобы эту роль выполнял кто-то другой.

И это замыкало круг — Джейк не хочет жениться, да и она не может быть подходящей женой для него.

— Все это ничего не изменит. Все зависит от того, сможет ли Джейк продать стадо. Сейчас у него ничего нет. Он ни на ком не женится.

— Но вы согласны выйти за него? — Да.

— Скажите ему это.

— Вы не понимаете.

— Понимаю. Но, впрочем, я запутал собственную жизнь и не тот человек, чтобы давать советы.

— Я тоже.

Чет подошел посидеть с Изабель.

— Как он?

— Так же. Молчание.

— Что будет с нами?

— Не знаю.

— Джейк разорен?

— Да.

— У него совсем нет денег?

— Нет. Стадо — все, что у него было. Молчание.

— Он собирался на эти деньги купить ранчо?

— Он еще не решил. Но хотел сделать так, чтобы было лучше для вас.

— Вилл говорил, он усыновит нас? Молчание.

— Мисс Давенпорт?

— Не знаю. Но знаю точно — он собирался позаботиться о вас.

— Он не сможет сделать это без денег?

— Агентство не позволит. Молчание.

Чет поднялся.

— Вы собираетесь сидеть с ним всю ночь?

— Да.

— Хорошо.

Мальчик повернулся и ушел.

Джейк чувствовал, что плывет в море боли, которая расходилась по всему телу. Он не мог шевельнуться, как ни старался. Руки и ноги были тяжелыми, словно камни. Каждый вздох стоил усилий, однако Джейк продолжал бороться. Ему нужно куда-то идти. Он не знает куда и не знает, что должен делать, но ему нужно добраться туда. Это важнее, чем боль.

Интересно, где он сейчас, с кем, почему не может двигаться. Иногда казалось, он видит чье-то лицо. Он пытался заговорить, но не мог. Не знал, пытается ли кто-то заговорить с ним. Должно быть, идет дождь, раз на кожу падают капли воды. Звук дыхания, вдоха и выдоха, гудит в ушах, но он не против. Пока он может слышать этот звук, он знает, что еще жив.

Всю эту ночь и следующий день Изабель не отходила от Джейка, даже чтобы готовить. Он горел в лихорадке. Уорд старался подбодрить ее, убеждая, что это нормально. Девушка понимала это, но — знала: если жар не спадет, Джейк умрет.

Она заставляла Вилла и Дрю бегать к ручью за холодной водой и постоянно обтирала его до пояса. Уорд периодически осматривал рану, но состояние Джейка оставалось тяжелым.

Изабель беспокоили мальчики. Когда они не были на страже, то собирались группой в дальнем конце фургона и каждый раз, когда подходил Уорд, замолкали. Они что-то затевали, но Изабель не могла этим интересоваться. Она могла думать только о Джейке.

Поздно вечером жар стал уменьшаться, Джейк открыл глаза и попытался перевернуться.

— Не двигайся! Ты ранен в спину.

Ему понадобилась минута, чтобы понять это.

— Что с мальчиками?

— Все хорошо. — Бак?

— Ты вывез его без единой царапины. Казалось, Джейк обрадовался этому.