Читаем Джефферсон полностью

А теперь ещё эта злосчастная стычка британского 50-пушечного фрегата «Леопард» с американским «Чесапиком»!

И где?! В американских водах, у берегов Виргинии!

Да, проблема эта существовала давно и постоянно приводила к дипломатическим конфликтам. Суровая дисциплина в британском флоте иногда становилась невыносимой для английских моряков, и они перебегали на службу к американцам. Лондонское адмиралтейство требовало возвращать дезертиров, настаивало на своём праве останавливать американские корабли для обыска. Последней каплей, видимо, послужил эпизод, когда несколько беглецов случайно встретились в порту Норфолка со своими бывшими британскими командирами и стали издеваться над ними. Английские капитаны получили от своего адмирала разрешение применять силу для обнаружения и поимки сбежавших.

Когда шлюпка с британского «Леопарда» пристала к «Чесапику», американский капитан вежливо выслушал посланца и объявил, что среди его моряков нет людей, разыскиваемых англичанами. Формально он говорил правду, потому что беглецы завербовались под вымышленными именами. Разрешить же иностранным офицерам обыскивать его корабль было бы прямым нарушением его воинского долга. Переговоры и обмен сигналами продолжались ещё около часа, после чего «Леопард» неожиданно открыл огонь по «Чесапику». Абсолютно не готовый к такому повороту событий американский капитан поспешил спустить флаг. Но несколько человек были уже убиты и ранены, паруса изодраны, в трюмы через пробоины устремилась вода. Поднявшиеся на борт победители арестовали и увели с собой четверых моряков.

Событие это всколыхнуло не только океанское побережье, но и всю страну. Со времён Лексингтона и Конкорда американцы не испытывали и не выражали такой ярости по отношению к британцам. Прокатились призывы прекратить всякое снабжение их военной эскадры, дислоцированной у берегов Соединённых Штатов. 200 бочонков пресной воды, закупленных королевским флотом, были расколоты и выброшены в море, как когда-то ящики с чаем в бостонской гавани. В прокламации, подготовленной Джефферсоном в июле после совещания с членами кабинета, ему надо было применить все дипломатические приёмы, чтобы протесты и требования возмещения ущерба не дали Вестминстеру повода объявить войну США.

Уехать из Вашингтона удалось только в начале августа. Дом в Монтичелло постепенно приближался к тем мечтам, которые витали в голове его хозяина уже 20 лет назад. Большинство изменений и переделок было направлено на то, чтобы обитатели, гости и слуги могли как можно меньше мешать друг другу. Спальни теперь имели двойные окна и двери с задвижками. В столовой была устроена — по парижскому образцу — поворачивающаяся дверь с полками, имевшая название «безмолвный официант». Слуги приносили блюда из кухни, расставляли их на полках, не входя в помещение, потом поворачивали дверь на 180 градусов и предоставляли обедающим возможность выбирать то, что им по вкусу. Справа и слева от камина прятались небольшие лифты, поднимавшие охлаждённое вино из погреба.

У Салли теперь было трое детей на руках, материнские заботы поглощали её внимание с утра до вечера. Младшему было уже два года. Когда он родился, в Монтичелло гостили супруги Мэдисон, и Долли упросила родителей дать мальчику имя её мужа. Карапуз Мэдисон рос здоровым и проявлял необычайный интерес ко всему связанному с водой: любил купаться в ванночке, играть под дождём, шлёпать по лужам. Мог часами переливать воду из бутылки в кружку и обратно. А в начале сентября Салли вбежала в кабинет Джефферсона, радостно размахивая вскрытым конвертом:

— Письмо от Тома! Он собирается жениться! И мистер Вудсон готов выделить молодым небольшой участок земли.

— Кто же невеста?

— Об этом он не пишет.

— Нашего разрешения не спрашивает? Только извещает?

— Ему уже 17, он вправе чувствовать себя самостоятельным мужчиной. Ох, кажется, ко мне возвращается способность играть в «как будто»! «Как будто я стану бабушкой!» Когда я вижу, сколько счастья вам доставляют внуки, я не могу не завидовать.

В середине месяца с запада налетел сильный ветер с дождём и градом. Пришлось послать всех свободных работников укреплять столбы и верёвки на виноградниках. Видимо, на океане разыгрался первый осенний ураган и его косматые щупальца пытались дотянуться до Аллеганских гор. А когда под вечер из свинцовых струй появился всадник, закутанный в тёмный плащ, хлопающий на ветру, можно было вообразить, будто и его сорвало с палубы какого-то тонущего корабля и перенесло над виргинскими плантациями прямо к крыльцу дома в Монтичелло.

Капитан Льюис стал перед Джефферсоном с видом понурым, обескураженным, даже виноватым. Развёл руками, помотал головой:

— Сэр, вы не поверите! Они вынесли вердикт «невиновен»! Этот человек не был повешен за убийство Гамильтона, а теперь увернулся от наказания за государственную измену!

Джефферсону удалось сдержать — скрыть — изумление и досаду, сохранить приветливую улыбку на лице.