Июнь, 1803

ЛЕТО, 1803. ВАШИНГТОН

Семьи Джефферсон и Льюис, живя в окрестностях Шарлоттсвилла, имели возможность хорошо узнать друг друга и с годами прониклись таким взаимным доверием, какого не всегда удаётся достичь даже кровным родственникам. Когда Джефферсон жил в Париже, полковник Николас Льюис практически стал его душеприказчиком в графстве Албемарл. А когда пришло время выбирать домашнего учителя для любимого племянника Мериуэзера, полковник нанял не кого-нибудь, а сына того самого профессора, который учил ещё юного Томаса Джефферсона.

С детских лет Мериуэзер Льюис умел инстинктивно разделять окружавших его людей на два главных разряда, но долго не мог найти правильного названия для них. Добрые и злые? Нет, этим он пользовался только в школьные годы. Затем началась путаница, ибо в обоих разрядах попадались и мягкие добряки, и суровые деспоты, культивировавшие дисциплину. Учитель английской грамматики объяснил ему значение слова «справедливость». «Справедливый» и «несправедливый» подходило ближе, но тоже не отражало ту глубинную разницу, которую мальчик угадывал чутьём по интонациям голоса, по манере смотреть или не смотреть в глаза, по внешнему облику человека. Наконец, в Евангелии ему попалось слово, которое показалось самым исчерпывающим: «миротворец».

«Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божьими».

Да, именно так: с одной стороны — миротворцы, ищущие способов покончить с любой враждой; с другой — сеятели раздора, радующиеся любому поводу «гневаться на брата своего».

И всей душой, всеми помыслами Мериуэзер Льюис тянулся к тем, кто сделал умиротворение главной задачей своей жизни. Он мечтал занять почётное место в их рядах, послужить установлению всеобщего мира на земле во славу Творца.

Спрашивается: каким же образом такой юноша мог сознательно и добровольно в 20 лет взять в руки мушкет и вступить в милицию штата Виргиния, чтобы отправиться на подавление восстания в западной Пенсильвании?