Читаем Дж Б Ш, модель 5 полностью

Уиллис перевернул тело на одну сторону, потом на другую: нет ли где пореза, раны, ушиба?

Впереди годы, долгие годы пути, но уже без мистера Шоу — не с кем теперь прохаживаться, не с кем болтать взахлеб, не с кем посмеяться. Куклы на полках склада, о да, на койках поздней ночью — те будут смеяться странным, записанным на пленку смехом, и странно, механически двигаться, и повторять глупые слова, произносившиеся в тысячу ночей в тысяче миров.

Он будет один. Он пропадет.

— О, мистер Шоу, — сказал он наконец негромко. — Кто с вами это сделал?

— Глупый мальчик, — прошептал голос мистера Шоу в его памяти. — Ведь ты знаешь, кто.

— Да, знаю, — подумал Уиллис.

Он прошептал чье-то имя и бросился из склада.

— Это ты убил его, будь ты проклят!

Уиллис сорвал с Клайва одеяло, и мгновенно Клайв, как робот, открыл широко глаза. Улыбка оставалась прежней.

— Нельзя убить неживое, — сказал Клайв.

— Сукин сын!

Он ударил Клайва в лицо, и Клайв, вскочив на ноги, как-то странно, истерически хохоча, стал вытирать с губ кровь.

— Что ты с ним сделал? — закричал Уиллис.

— Ничего особенного, только…

Но тут их разговор прервался.

— Все по местам! — раздалась команда. — Грозит столкновение!

Послышались звонки. Завыли сирены.

Оторванные от взаимной ненависти, Уиллис и Клайв, ругаясь, бросились снимать со стен каюты аварийные шлемы и скафандры.

— Ч-черт, о, ч-черт, о, ч-ч…

Внезапно рот у Клайва широко открылся, и кончить последнее ругательство ему так и не удалось. Он исчез в дыре, вдруг появившейся в боку корабля.

Метеор пронесся сквозь корабль за миллиардную долю секунды. За ним, в образовавшуюся большую дыру, из корабля хлынул воздух.

— О, Боже, — подумал Уиллис, — Клайву уже не вернуться никогда.

Уиллиса спасла лестница, возле которой он стоял: стремительный поток воздуха, вытекая в Космос, намертво его к ней прижал. Несколько мгновений он не мог ни пошевельнуться, ни вздохнуть. Потом воздуха в корабле не осталось совсем. Уиллис только и успел, что отрегулировать давление в скафандре и в шлеме и дико оглядеться вокруг. В корабле, отклонявшемся теперь от курса, появлялись, как в космическом бою, все новые и новые пробоины. Кругом, куда ни посмотри, бегали вопя и барахтались в невесомости люди.

— Шоу, — подумал Уиллис и рассмеялся своей мысли — настолько она была не ко времени, — Шоу.

Последний из налетевшей орды метеоров ударил в двигательный отсек, и от этого удара корабль развалился на куски. «Шоу, Шоу, о, Шоу», — снова подумал Уиллис.

Он увидел снаружи, как разорвалась, словно лопнул воздушный шар, двигательная часть корабля со сжатыми внутри нее газами. Вместе с обломками полетели в разные стороны обезумевшими стаями люди, освобожденные от ученья, от жизни, от всего на свете, чтобы никогда уже друг с другом не встретиться, даже не попрощавшись, — так внезапно освободились они и так мгновенны и неожиданны стали смерть и изоляция каждого.

— Прощайте, — подумал Уиллис.

Но по-настоящему проститься ни с кем не пришлось. Ничьего плача и ничьих стонов не слышал он по радио. Из всего экипажа он один-единственный остался в живых, потому что только его скафандр, только его шлем, только его кислород каким-то чудом уцелели. Зачем? Чтобы ему быть одному и пропасть?

— О, мистер Шоу, о, сэр, — подумал он.

— А я уж тут как тут, — прошептал голос.

Этого не могло быть, однако…

Медленно переворачиваясь, древняя кукла с ее всклокоченной рыжей бородой и сверкающими голубыми глазами падала сквозь мрак, словно подгоняемая дыханьем поддавшегося своему капризу Бога.

Уиллис сам не заметил, как открыл ей свои объятия.

И старикан лег в них, улыбаясь, тяжело дыша или просто, к чему у него была склонность, притворяясь, что он тяжело дышит.

— Прекрасно, прекрасно, Уиллис! Приятная неожиданность, не так ли?

— Мистер Шоу! Ведь вы были мертвы!

— Чушь! Просто во мне отогнули несколько проволочек. А от удара они стали на свои места. Разъединили вот здесь, под подбородком. Негодяй ткнул туда ножом. Так что если я снова сделаюсь мертвым, прижмите вот здесь, под нижней челюстью, и контакт восстановится!

— Будет сделано!

— Сколько продовольствия у вас с собой, Уиллис?

— На двести дней в Космосе.

— Да это просто отлично! И блок регенерации кислорода, его тоже хватит на двести дней?

— Да, сэр. Ну а на сколько времени хватит ваших батарей, мистер Шоу?

— На десять тысяч лет! — радостно пропел старик. — Ручаюсь, клянусь! Фотоэлементы, которыми я оснащен, будут собирать во Вселенной свет Божий до тех пор, пока не износятся мои электронные цепи и контуры.

— Что означает: вы будете говорить и говорить еще долго после того, как я перестану дышать и есть.

— Из чего следует, что вам придется обедать предложениями, а дышать причастиями прошедшего времени. Но… мысль о спасении должна остаться главной. Разве надежды нет?

— Да, корабли и вправду пролетают мимо время от времени. А радиомаяк, вмонтированный в мой скафандр…

— …уже сейчас кричит в ночи кромешной: «Я здесь, и здесь, со мною, старый Шоу!» — так?

— Со мною старый Шоу, — подумал Уиллис, и словно теплом в трескучий зимний мороз дохнуло на него.