Читаем Дзержинский полностью

Воронеж. Отношение крестьян к продовольственной политике отрицательное. Отношение населения к продотрядам крайне враждебно. Крестьяне склонны к добровольной поставке хлеба, лишь бы не присылали продотрядов».

...Многие сводки ЧК выглядят рекомендациями, как надо управлять.

«Область немцев Поволжья. Огромное влияние на население имеет осторожная политика местной власти по отношению к религии.

Дезертиров сравнительно не так уж много. Комиссия по борьбе с дезертирством приписывает это тому, что они почти совсем не применяли расстрелы к дезертирам, которые действительно, когда их ловили, сидели на лошадях или ходили за плугом и пот с них капал градом.

Вятка. Тактика отношения чревкома к населению установлена самая примирительная, чтобы сгладить страх, напущенный кадетами, о репрессиях Советской власти.

Тюмень. Тяготение крестьян к церкви еще сильно и не изжито, показателем чего может быть следующий пример. Крестьяне Покровского прихода села Соколовского постановили: “Осмеливаться коленопреклоненно просить Народную власть не допускать насилий над православным духовенством, которое нам необходимо”».

...Из тыла белых тоже поступают интересные сведения.

«...Архангельск. Разведчики 22-го Горно-Кизелов-ского полка Гостюхин и Горев ходили в тыл к белым. С 5 мая проживали в Перемской волости. И через опрос жителей деревни Опареевской выяснили следующее: в Перемской волости по приходе белых избран волостной старшина, сельские старосты и особая комиссия по расправе с семействами добровольцев и коммунистов. На должности избраны бывшие урядники, стражники, кулаки и торговцы. За малейшую причастность к Советской власти граждан секут розгами. Подати на землю наложены по 76 руб. на душу. Крестьяне ждут красных и говорят, что “красные хотя и брали продукты, но платили за них”».

...Член коллегии НКВД Смирнов наводил порядок в Усманском уезде Тамбовской губернии. Из его доклада Дзержинскому:

«На каждом почти селе есть клуб коммунистов, в которых с пышностью помещика николаевских времен устраивают свадьбы, там же происходит картежная игра. Когда я стал порицать, заявили, что я приехал в защиту кулаков.

Я потребовал, чтобы в полном смысле сделали чистку Совета и ячейки, председателя волостного Совета Калоева предписал отстранить от должности. А вот председатель уезд исполкома т. Андреев пока ничего, хотя и бывший меньшевик, но работает не за страх, а за совесть.

Посетил тюрьму совместно с председателем укомболя т. Васильевым, где пришлось услышать команду николаевских времен: “Встать! Смирно!..” В тюрьме находятся 35 человек, некоторые сидят по несколько недель не допрошенными. Заметивши в одной камере тараканов, я просил, чтобы арестованных перевели в свободные камеры, а в этой поморить этих насекомых.

В свободные часы я устраивал митинги и собрания, на которых собиралось по 1 тыс. человек и более. Везде и всюду одни возгласы: “Нам этого не поясняют, а только и слышим: “Арестуем! Расстреляем!”».

...Иногда хочется поднять настроение начальству. Антирелигиозная пропаганда делает успехи: «Архангельск. В праздник 1 мая принимало участие духовенство с революционными знаменами, поп пел Интернационал. Такой сюрприз со стороны попа обратил внимание публики. Праздник прошел с большим подъемом».

* * *

Эти сводки читали руководители республики. С их учетом они вносили изменения в свою политику, которая становилась более гибкой. Можно понять обиду Дзержинского: создаваемую им с такими трудами систему хотят упразднить. «Вы скажите прямо: нужна вам ВЧК? “Нужна! — отвечают. — Мы поправим товарищей, которые критикуют вас в недопустимом тоне”. А потом опять за старое. Где были бы сейчас Каменев с Бухариным, если бы не ВЧК? Партия поручила Всероссийской чрезвычайной комиссии обеспечить тыл. И комиссия это сделала».

Не кто иной, как белые отмечали быструю обучаемость своего врага. В конце Гражданской они склонны даже его идеализировать. Смотрите-ка:

«Красные перестали расстреливать пленных...»

«Красные перестали забирать у крестьянина последнюю лошадь...»

«Красные беспощадно расстреливают своих бандитов и погромщиков...»

После подобных наблюдений обычно следует: а мы?

А у них в тылу — развал, признавались сами участники Белого движения. Повальное воровство военного обмундирования: фронтовики оборваны, в то время как завсегдатаи кафешантанов сплошь в новенькой, пошитой в Англии форме. Железнодорожные полустанки забиты вагонами с награбленным — не протащить составы военного назначения. Из рейда по красным тылам казаки генерала Мамонтова тянули обоз с «зипунами» длиной 60 километров... И почти ни одного наказанного за мародерство и моральное разложение из высших чинов! Честный солдат Деникин (потомок крепостных) признавался: