Читаем Дыши громче полностью

У меня затекла нога, и пришлось встать. Нужно было идти. Я взяла свой дорожный рюкзак, уже слегка потрепанный, но такой удобный. И пошла к дому. Сколько я ходила по этой дороге, бессчётное количество раз. Раньше тут рядом с берегом был дом, в котором жила бабушка. Это был большой, просторный дом, окна которого смотрели прямо на Волгу. Летом я любила выбегать из дома и нырять в воду. Мне вообще казалось, что я водоплавающая, так я была неразлучна с рекой. Но бабушки не стало, и мама с дядей решили продать дом. Я не знаю, зачем. Продали они его за бесценок, тогда еще не было у нас богатых московских дачников, и земля не очень ценилась. Я даже не знаю, куда деньги делись от продажи, наверное, на мебель да так, на расходы. А теперь этот дом не узнать – его перестроили, он стал двухэтажным, красивым. Кованный забор, украшенный плющом, цветы в кашпо, дорожки, выложенные красивыми камешками. Каждый раз я смотрю на этот дом, и всё внутри сжимается. Есть у меня мечта – выкупить этот дом, чтобы он снова вернулся в нашу семью. Но вряд ли у меня это получится – недвижимость рядом с рекой сейчас так поднялась в цене, что мне на неё не заработать. Уж на зарплату учителя то точно.

Я прошла еще около километра.

Когда я подходила к дому, то встретила соседку.

– Лиза, здравствуй. Приехала навестить родителей?

– Здравствуйте! Да, точно.

– Умница. Ты так похорошела. Тебя не узнать.

– Спасибо!

И вот он, наш дом – старенький, с покосившимся забором. Я открыла калитку и вошла. На крыльце была сломана ступенька, я в прошлый раз чуть ногу не сломала себе. Так и осталась она в том же состоянии.

Когда я зашла в дом, то у входа увидела разбросанные ботинки и почувствовала запах дешевого спирта. Хотелось развернуться и уйти. Но я всё же вошла.

– Дочка! Здравствуй.

Отец сидел за столом и ел консервы из банки. Около него стояла стопка. Но столе был бардак, стопы грязной посуды, на полу валялись крошки и ошметки пищи.

– Здравствуй, отец!

– Ты приехала? А я тут немного расслабился. Мама на работе, скоро придёт.

Я ничего не сказала и ушла в свою комнату. На меня напала такая тоска. Я не любила эту комнату, не любила этот дом. Здесь мне было тяжело дышать.

Я села на кровать и облокотилась головою на стену. Внутри было неприятное, ноющее чувство тревоги. Что делать сейчас? Если бы не мама, ноги бы моей не было в этом доме.

Я услышала шаги. Отец зашел в мою комнату как всегда без стука. Он никогда не стучал – не считал нужным. Он тут хозяин, а мы никто.

– Ну, что, нашла жениха? – этот вопрос я слышала от него с четырнадцати лет.

– Нет, и не искала.

– А что, думаешь за тобой пойдёт табун мужиков?

– Нет, не думаю.

– Смотри, не принеси нам в подоле.

– Папа, отстань.

– Отстань? Да как ты смеешь так разговариваешь с отцом, дрянь? Ты совсем распустилась там, в своем городе, – он подошел ближе, и я почувствовала тошнотворный запах суррогатного алкоголя, – Забыла, кто ты тут. Приезжаешь ко мне домой и хамишь мне. Я из тебя выбью дурь!

Он схватил меня за рукав и прислонил к моему лицу кулак. В этот момент я почувствовала не страх, а отвращение до тошноты. Свободной рукой я оттолкнула его и выбежала из кухни. Он последовал за мной. Я пробежала через кухню к входной двери. Отец преследовал меня, но оступился на сломанной ступеньке. Я остановилась около калитки. Он поднялся, немного прихрамывая. Вот уж правда – пьяных ничего не берет.

Я выбежала из калитки и побежала. Через несколько минут я оглянулась – никто за мной не гнался. Я перешла на спокойный шаг. Пульс бешено колотил в висках, дыхание сбилось. Я никогда не любила бегать, а сейчас, когда физической нагрузки в моей жизни не стало, так вообще я быстро устала.