Читаем Дышать запрещается. Пьеса полностью

Елена (поднимается при виде того, как уносят деньги)

Куда Вы тащите, ведь это всё моё,

Здесь нету ничего его! (указывает на Виктора Павловича)

Дочки

Маман, не стоит,

Успокойтесь…

Полицейский1

Сидеть, гражданка!

Парни, ройтесь!

Елена

Не сметь, не сметь!

Куда полезли?

Нет ни манер у них!

Ни чести!

Весь дом вверх дном,

Полы даже срывают,

Картины под ноги швыряют,

И в ящиках копаются, как вОры,

Как на помойке псов бродячих свора!

На что ж мне жить,

Прикажете родные,

Ведь для дворян без денег гибель.

Для нас зарплата ваша, тьфу!

Плевок и растереть,

За завтраком своим наш Пуша,

Больше зарплаты Вашей может съесть.

Все эти вещи – мне принадлежат,

Я тут себе устроила лишь склад.

Коль ищете преступника – берите, (указывает на Виктора Павловича)

Меня ж с деньгами отпустите!

Ну что молчишь же, подтверди,

Меня ты губи!

(пытается взять Виктора Павловича за руку)

Виктор Павлович

Не тронь меня, уйди старуха,

Признаться, жить с тобой такая скука.

Уж лучше б я завёл собаку,

Себе овчарку или лайку,

Да только на собаку не запишешь состояние,

Зато ж в любви бы с ней

Ты проиграла состязание.

(Виктору Павловичу одевают наручники и уводят)

Сейф

Потом был суд,

Томов на триста дело,

Сумело натворить это земное тело.

Преступник, вор и казнокрад,

Был пойман он – народ безумно рад!

Сцена 10

Тюремная камера

Действующие лица:

Виктор Павлович

Сейф

Виктор Павлович

Судья сказал, я вор никчёмный

Преступник совести лишенный

От шелковой постели, только нары

Парашей стали кулуары.

И денег нет – забрали до копейки

Теперь что ждёт меня, петелька?

Чтоб разом кончилось все горе

О боже, хочется на море…

Услышать крики белой чайки,

Ходить по пляжу в шортах, майке,

Пить с пацанами водку с шашлыками,

Где-то в долине меж горами,

Иль на реке, или в лесу,

Кукушка где кричит гу-гу.

Хмельным упасть,

Обнять землю руками,

Простые вроде бы моменты,

Но лучшее, что было с нами.

(Появляется сейф)

Сейф

Не плач, скорее слезы ты утри,

Избавь себя скорее от тоски.

Уж сколько лет губил себя двуличием,

Себя ты сделал обезличенным,

Но вдруг явил своё лицо,

И перестал быть подлецом.

Теперь свободен как Боэций

Без всяких разных преференций.

Так пусть от этого душа

Наполнит радостью себя.

Ты вечность жизни обретёшь,

Правда бессмертна, смертна ложь!