Читаем Дым и зеркала полностью

Тони стоял прямо за дверью. До него можно было бы дотянуться вытянутой рукой. Но с тем же успехом он мог бы находиться на другом конце света. На таком близком расстоянии песня его крови должна была звучать приглашением. Но Генри не чувствовал ничего, кроме силы, разделяющей их, той самой, которая, как элегантно выразился смотритель, заставила Фицроя шлепнуться на задницу.

Ноутбук скрипнул в его хватке. Генри сделал над собой усилие, чтобы ослабить сжатые пальцы, и еще большее — чтобы подавить рычание, зародившееся в глотке.

Когда ноутбук задрожал, Фицрой еще больше расслабил руки. Теперь тот покоился на кончиках его пальцев. Он сдвинулся вперед, приостановился на краю ведра, а потом исчез.

Глаза смертных не смогли бы заметить этого движения. Даже Генри едва различил серебристое размазанное пятно, которое пропало, пройдя через то, что казалось крепкой дверью.

Кончики пальцев Фицроя были теплыми, оцинкованный металл — тоже.

Через секунду Грэхем осел, привалился к перилам, начал кашлять и прохрипел:

— Это все равно что вопить через долбаный Хуан-де-Фука,[51] но, думаю, он его поймал.

— Думаете? — Это смахивало на рычание.

— Ладно-ладно, поймал.

— Хорошо.

Генри поднялся, отряхнул колени и двинулся по мощеной дорожке с таким видом, что всякий, наблюдавший за ним, понял бы: его ничуть не волновала сила, окутавшая дом. Она не вызывала желания прорваться через нее и выдернуть из дома Тони, не напоминала ему о боли.

— Итак, мы сделали все, что могли. — Чи-Би сложил на груди руки, расставил на влажном гравии нога на ширине плеч и свирепо посмотрел на дверь.

— Знаете, когда вы делаете такие заявления, остальным просто нечего сказать, — хмыкнул Грэхем и, пошатываясь, повернулся к дороге.

— Хорошо.

— Я не могу ничего найти о разговорах с мертвыми.

— А если набрать «беседы с духами»? — Тони поднял взгляд, Эми пожала плечами и продолжила: — Эй, самое главное — правильно задать вопрос поисковику. Еще попробуй «некромантия».

— Как ты сказала, по буквам?

Тони нахмурился, но не удивился тому, что она знала, как это пишется. Сидя перед ноутбуком на полу со скрещенными ногами — Эми примостилась напротив, — Тони ввел в поисковик слово «некромантия».

Никаких результатов.

Не было ответов на запрос «беседы с духами» и на «контакты с потусторонним миром».

— Не думаю, что здесь вообще есть что-то нужное.

— Попробуй просто «духи». Расширь параметры поиска, — нетерпеливо добавила Эми и потянулась к компьютеру. — Дай его мне, я сама.

— Нет…

Слишком поздно. Она выдернула из-под его рук ноутбук и развернула к себе.

— Тони! Ты раскладываешь пасьянс «паук»?!

— Это иллюзионные чары! — огрызнулся он, разворачивая ноутбук к себе. — Они заставляют тебя верить…

— Я знаю, что такое иллюзионные чары, — ответила Эми, подчеркнув свои слова повышенным тоном. — У меня есть все сезоны «Зачарованных» на DVD!

В последовавшей за тем тишине все присутствующие с недоверчивым видом приподняли брови.

Эми обвела круг взглядом, насмешливо ухмыльнулась и заявила:

— Эй! Вампир-детектив? Непохоже, что мы можем претендовать на особую творческую оригинальность!

Тони поднял взгляд и увидел, как Мэйсон открыл рот. Но не успел актер вымолвить ни слова, как опять зажегся свет. Фостер услышал лишь те самые звуки, с которыми погибали Стивен и Касси, и вальс в бальном зале.

— Это была «Ночь и день», — сообщил ему Питер, когда дом вернулся к свету керосиновых фонарей и плачу Карла. — Кол Портер написал ее для Фреда Астера и Джинджер Роджерс в «Веселом разводе».[52] На этот раз мы все ее слышали. За исключением Эми, Зева и Эшли. Почему она не донеслась до них?

— Потому что они не фанаты Фреда и Джинджер?

— Эй, Фред блестяще исполнил этот номер. «Ночь и день» — один из пиков его хореографической карьеры.

— Дело не в этом, Зев. — Питер скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на Тони сверху вниз. — Вторая попытка. Почему не слышали эти трое?

— Откуда мне знать?

Тони опасался, что его встречный вопрос прозвучал слишком уж агрессивно. Но лучше уж активная оборона, чем то змеиное гнездо, которое он разворошил бы, если бы сказал: «Потому что в них никогда не вселялись тени».

— Ты понимаешь это и еще очень многое, не так ли, Тони? — Кейт отпихнула Павина, тот врезался в Сорджа, и они оба чуть не упали. — Ты знаешь много таких вещей, о которых и не подумал нам рассказать, пока не начали погибать люди.

— Я не мог помешать ни одной из этих смертей.

— Но ты же волшебник. — Она скривила губы и нарисовала в воздухе узор скрюченными пальцами.

— По крайней мере, он нечто большее, чем просто колючка в заднице, — выплюнула Эми и встала.

— Смените пластинку, — протянул Мэйсон, высвобождаясь из хватки Эшли, — «Хнык-хнык-хнык. Гав-гав-гав». Кого, к чертям, волнует, что он там знает. Пусть только вытащит нас, к дьяволу, отсюда, чтобы мне не пришлось целую вечность танцевать румбу с мертвецами!

— Я не слышал тут… — начал было Тони, но Мэйсон его оборвал:

— Не обязательно долбаную румбу. Просто набирай запрос, хорошо?

Брианна ткнула в бок Зева и спросила:

— Что такое пластинка?

— Она похожа на огромный CD-диск.