Читаем Дым без огня полностью

Стоило признать очевидный факт: эта самая часть тела у Томаса оказалась что надо. И я вдруг с удивлением почувствовала, что меня так и тянет похлопать по ней ладонью. Ой, что это со мной? Неужели я продолжаю стремительно лететь в пропасть нравственного разложения?

– Ничего не понимаю! – глухо отозвался Томас из-под кровати, и я лишний раз порадовалась, что обладаю полным иммунитетом к его магическому дару. Я бы, наверное, со стыда сгорела, если бы он заглянул в мои мысли в тот момент, когда я любовалась на его фигуру.

Тем временем лорд принялся выбираться обратно, при этом смешно пятясь задом. Мгновение, другое – и он весь оказался снаружи, аккуратно держа в руках…

Я недоуменно нахмурилась, уставившись на то, что Томас вытащил из-под кровати. Что это?

Больше всего эта находка напоминала куколку, небольшую детскую игрушку длиной в ладонь, сделанную из какого-то странного материала. Неужели она изготовлена из свечного воска? Неизвестный мастер схематично изобразил черты лица, прилепил к голове несколько темных волосков. Даже одежда у этой куклы была – какая-то тряпица вся в багрово-черных пятнах, в которую она была завернута наподобие пеленки.

Да, но почему мне показалось, будто я прикоснулась к чему-то влажному? Кукла не выглядит мокрой!

– Странно, – пробурчала я и потянулась было потрогать ее.

– Осторожнее! – резко бросил мне Томас и отпрыгнул чуть ли не на несколько шагов назад, как будто держал в своих руках что-то чрезвычайно опасное.

Чудной какой-то! Я ведь только что трогала ее под кроватью, и со мной ничего не случилось.

Но, наверное, свой резон в поступке лорда имелся. Я не коснулась куклы, однако мои пальцы на миг словно окунулись в какое-то вязкое ледяное желе. Опять вернулось ощущение чего-то чрезвычайно гадливого.

– Мерзость какая! – с чувством выдохнула я и машинально вытерла руку о сорочку, словно в самом деле умудрилась испачкаться.

Мое движение заметил Томас. Он с некоторым изумлением хмыкнул, посмотрел на куклу, на мою руку, опять на куклу. И вдруг ткнул находкой в меня.

– Ну-ка, подержи! – приказал он.

Я с трудом удержалась от такого понятного желания покрутить пальцем у виска. То он шарахается от меня, словно опасается, что я отниму у него куклу. А теперь сам в руки вручает. Хоть бы определился.

Но вслух я ничего не сказала, лишь послушно потянулась к находке.

Однако, как ни странно, взять ее в руки я не сумела. Моя рука сама собой замерла в воздухе, не подчиняясь приказам разума. Впрочем, «приказы разума» – слишком сильно звучит. Я опять ощутила, что мои пальцы притронулись к чему-то склизко-влажно-отвратительному. И замерла, не в силах выполнить повеление лорда.

– Держи, – повторил он и шагнул ко мне, словно собирался насильно вручить мне эту проклятую куклу.

– Не могу, – испуганно пискнула я, одновременно с его движением отпрянув в сторону. – Прости… Простите, но не могу. Это выше моих сил!

Хвала небесам, Томас пропустил мимо ушей то, что я невольно назвала его на «вы». И он не стал настаивать на том, чтобы я приняла загадочную находку из его рук. Вместо этого он задумчиво почесал подбородок и спросил, глядя на меня в упор:

– Почему ты не можешь дотронуться до этой вещи?

– Не знаю, – честно ответила я и покосилась на пустые мертвые глаза куклы. Содрогнулась от ощущения, будто она исподволь наблюдает за мной, после чего тихо прошептала: – Мне кажется, что это очень плохая вещь. От нее веет холодом. Неужели вы не чувствуете?

– Я? – Томас усмехнулся. – Я-то чувствую. Но куда удивительнее то, что это чувствуешь ты. Знаешь, что перед тобой?

Я лишь пожала плечами. Да откуда же мне знать? Нашел, о чем спрашивать!

– Эта кукла изображает меня, – пояснил Томас. Поморщился, переведя взгляд на свою находку. – Видишь волосы на ее голове? Это мои волосы. А тряпка – это мой носовой платок. Вот, тут даже монограмма есть.

И он осторожно отвернул край ткани, показав мне переплетенные вензелем вышитые инициалы, которые образовывали сложный и очень красивый узор.

Да, но что насчет подозрительных пятен на платке? По-моему, это следы крови.

Правда, вслух я не стала задавать этот вопрос, потому что страшилась получить на него вполне однозначный ответ.

– И даже кровь моя, – продолжил Томас, по какому-то наитию сказав именно то, что я хотела услышать от него.

Я недоверчиво хмыкнула. А это он как определил, хотелось бы знать? Или неизвестный мастер, изготовивший эту омерзительную куклу, специально попросил у Томаса испачкать носовой платок?