– Могу… но, боюсь, не быстро, – отозвался Эльвин. Слышно было, что ему тяжело признаваться в собственной слабости.

И они пошли по туннелю. Темнота окружала со всех сторон, попадала в легкие, растекалась по всему телу. Только сейчас Маша осознала, насколько устала и как хочется прислониться спиной к камню, закрыть глаза и, погрузившись в приятную полудрему, вслушаться в эту легкую мелодию, похожую на песню ручья и шуршание листьев, стук барабанов и крики птиц…

Мелодия?.. Но откуда здесь музыка?! Неужели опять?..

Парень, идущий перед ней, уже почти спал, привалившись всем телом к стене.

– Эльвин! Не спи! Проснись!

– Не мешай… – пробормотал он.

Одно Маша понимала совершенно ясно: спать здесь нельзя ни в коем случае. Что угодно, лишь бы не сон! Неудивительно, если волшебник Мерлин столетия спит в пещере, похожей на эту. Здесь – мгновения, на земле – века.

– Проснись! – Она трясла мальчика за плечо, но тот лишь сонно бормотал что-то.

– Не мешай… Музыка… – расслышала Маша.

– Ах так!.. Ну тогда будет хуже! – Девушка вздохнула и дернула Эльвина на пострадавшую руку.

Он вскрикнул от боли и наконец-то пришел в себя:

– Что? Что здесь происходит?..

– Ты едва не заснул. Здесь нельзя спать, понимаешь? – попыталась объяснить Маша. – Это особое место. Не слушай музыку и делай что угодно, только не спи! Слышишь? Прошу тебя, не спи, ну пожалуйста!

– Да… Я постараюсь… – теперь его голос звучал бодрее. – Ты права: есть множество преданий, что под холмами находится царство фэйри, людям нельзя здесь ни пить, ни спать. Нам надо говорить о чем-то. Это поможет продержаться в пути.

– Да! Точно! – обрадовалась девушка. – Помнишь, ты обещал рассказать, что случилось с твоим отцом. Мне кажется, сейчас – самое время.

– Мой отец был рыцарем и вассалом сэра Вильгельма, – начал рассказ парень, пока они шли дальше по темному и, казалось, бесконечному коридору. Его голос был для Маши путеводной нитью, единственной реальностью в этом странном и страшном месте.

Глава 15

Узор судьбы

– Мой отец, сэр Томас, верно служил твоему отцу, – рассказывал Эльвин, пока они, держась за руки, брели сквозь тьму. – У нас был скромный надел в одну деревню и старый дом, небольшой, но крепкий, с высокой башней… По крайней мере, тогда она казалась мне очень высокой. Я смутно помню те времена. Я тогда еще был маленьким, едва доставал до стремени… – В его голосе послышалась тихая грусть. – Отец был хорошим воином, верным и честным. Он воевал вместе с сэром Вильгельмом и сэром Саймоном в Святой земле. Там, под Иерусалимом, твой отец получил страшную рану. С тех пор у сэра Вильгельма стали иногда случаться приступы ярости. Во время одного из них он велел моему отцу предать огню и мечу земли нашего соседа, чем-то не угодившего сэру Вильгельму. Мой отец ответил, что это деяние недостойно рыцаря, и тогда сэр Вильгельм закричал, что он предатель и, публично ударив его рукой по лицу, велел своим слугам схватить его.

– Не может быть! – не удержалась Маша. Она не хотела верить в то, что человек, заменивший ей отца, тот, кого она уже успела полюбить всей душой, способен на низость.

– Так и есть. Возможно, потом, придя в себя, сэр Вильгельм и пожалел о словах, сказанных в гневе. Но тогда были сложные времена, многие бунтовали против своих сеньоров и нельзя было показать ни тени слабости. Это я так думаю теперь. Тогда я ничего не понимал. Моего отца схватили… Сэр Вильгельм пошел до конца. Моего отца осудили, лишив рыцарского звания за неповиновение сеньору – ибо таково освещенное обычаем наказание – и без промедления привели приговор в исполнение. В тот день я был на площади, заполненной народом, и видел все собственными глазами. Ты знаешь, как происходит изгнание из рыцарей?

– Нет…

Больше всего Маше хотелось сейчас закричать: «Замолчи! Не рассказывай мне об этом! Я ничего не хочу знать!», но не слишком ли долго она закрывала глаза на правду. Еще там, в своем прежнем мире, она не замечала, как отдаляется ее настоящий отец просто потому, что не хотела этого замечать. Она игнорировала все до последнего, как и мама. Предпочитала не видеть, думая, что если закрыть глаза, можно спасти свой хрупкий уютный мир. А потом, как возмездие, пришла боль. Нет, на этот раз Маша не отвернется от правды и выпьет чашу до дна, как бы горек ни оказался напиток.

– Говори, – тихо попросила она.