Читаем Дворянин полностью

– Так сказывают, что она его с каторги выкрала да теперь день и ночь истязает.

– Заняться ей больше нечем. Ох, и сказочники же.

– Может, и сказки, а только дыма без огня не бывает.

– Ладно, бог с ней, с матушкой. Придется разбираться с Просвирой этим. Эх, а как день-то хорошо начинался, – доставая из большой дорожной сумки шелковый бронежилет, со вздохом произнес Борис.

– Так это… Их там дюжина мордоворотов, не меньше, – всполошился Тимоха.

– Вот и хорошо. Нам с меньшим количеством дело иметь не подобает. Яков, готовь арсенал.

– Сделаю, – отозвался Ганин, одарив присутствующих своей неподражаемой улыбкой.

– Борис Николаевич, может, не стоит, а? За ним душегубства без причины пока не водилось. Глядишь, заберет свое да отвалит, – просительным тоном произнес Былинкин.

– Нет здесь его ничего. И быть не может. А еще я что-то не припомню, чтобы Дорофей Тарасович вот так, как овца, позволял себя остричь.

– Мы люди наемные, Борис Николаевич, и поставлены народ возить, а не воевать с разбойниками. На то боярские полиция и дружины имеются. Вот пусть и отрабатывают свое жалованье, – произнес спустившийся из ходовой рубки шкипер. – Я командую на этом пароходе, и я уже принял решение…

– Остынь, Иннокентич, – вперив в шкипера твердый взгляд, оборвал его Борис. – Ты решение принял? Лапки задрал? Вот и молодец. Теперь собери всех людей в этой кают-компании, сиди и не отсвечивай. Пули вас тут не достанут. А я себя грабить не позволю. И мешать мне тоже не советую. Яков, я тут у мужичка видел дробовик, вроде наш калибр, – застегивая оружейный пояс, переключился он на Ганина.

– Гляну, – коротко бросил телохранитель.

Уже через минуту Яков появился с видавшей виды курковой двустволкой. Но хорошо уже то, что не капсюльная, а переломка и нужного калибра. Картечные патроны подошли как родные. Вообще-то владелец хотел было робко возразить, но Ганину некогда было его уговаривать, поэтому в качестве аргумента он сунул ему в нос ствол своего вессона. Борис не стал акцентировать внимание на том, как именно была произведена реквизиция.

– А ведь вы можете его и восвояси отправить, – заметил Яков, когда они вышли на палубу с противоположной от приближающихся разбойников стороны.

– Намекаешь на маузер с оптикой?

– Да я прямо говорю, чего тут намекать. Тарасыч рассказывал, что вот этого красавца, – Ганин похлопал по стене надстройки, – вы уже отправляли и без стеклышек. А уж с ними-то сам бог велел.

– Эдак я только подстрелю кого да отгоню. А за такую наглость нужно бить так, чтобы юшка веером. Потому как нечего заводить дурную привычку грабить пароходы, принадлежащие Гвоздю.

– Рисково, – хмыкнул телохранитель.

– Не впервой, – чувствуя, как адреналин огнем струится по венам, уверенно заявил Борис и уточнил: – Ты «Аптечку» прихватил?

– Тут, – хлопнув себя по поясу, где в кобуре примостился артефакт, заверил Яков.

У каждого из них были компактные «Аптечки» двойного действия. На всякий пожарный, а то мало ли. Не сказать, что Измайлов делал трагедию из собственной гибели. Страх перед смертью как-то притупился, что свойственно людям, часто наблюдающим смерть в разных ее проявлениях. Но и на тот свет не торопился.

– Вот и ладно. Значит, так. Обходишь надстройку с бака и, как только услышишь стук причалившего парохода, выходи из укрытия и начинай палить из дробовика. Ты бьешь с носа, я с кормы, – перехватывая поудобнее двустволку, расставил приоритеты Борис.

– А после?

– А после перебираемся на вражий пароход и чистим. Уверен, что в основном команда будет на палубе. Останется добить рулевого, кочегара и машиниста. Готов?

– А то!

– Тогда разошлись.

Ждать пришлось недолго. Просвира мог бы и насторожиться, не наблюдая на палубе ни одного человека, но безнаказанность сыграла с ним злую шутку. Привык уже, что никто ему слова поперек не говорит. Хотя, надо сказать, действует с умом. Последнее не забирает, попусту кровь не льет. Пушечка, конечно, аргумент, но, скорее всего, только в качестве психологического оружия. Пуганул пару раз серьезно, а теперь стрижет понемногу встречных-поперечных. Вот, видать, и полиция не больно-то усердствует в его поисках. Только для Бориса разница невелика.

Измайлов наблюдал за подходящим пароходом, практически близнецом «Карася», с помощью небольшого зеркальца, вынутого из кожаного несессера. На корме двое, на палубе вдоль надстройки и на баке шестеро, на верхней палубе у ходовой рубки еще парочка. Это что же получается, на местах только рулевой и машинист? Может, и так. А может, их и больше. Поди разберись, сколько их на самом деле.

Как только послышался стук бортов, Борис высунулся из-за угла со вскинутым ружьем. Но Яков успел раньше. С носа раздался грохот дробовика, и тут же послышались крики раненых. Борис наконец потянул спусковой крючок. Ружье весомо толкнуло в плечо, сыпанув картечью по замершей на корме парочке. Измайлов сместился в сторону, выходя из-под дымного облака, застившего взор. Накрыло качественно. Одним выстрелом достал сразу двоих. Ранены, убиты – пока не до них. Главное, что выведены из строя.