– Ты меня уже обманул! – сказал Таравал, грозя пальцем. – К счастью для меня, во второй раз не получится.

Он вытянул палец к треугольной зеленой иконке на консоли. И собирался нажать ее, когда Сильвия бедром оттолкнула его.

Джоэль² схватил ее за плечи.

– Мы тебя нашли, – сказал он, быстро поцеловал в лоб и вытолкнул из кабины крановщика.

– Джоэль! – падая, закричала она.

Магнит со мной на верхней плоскости двигался к Сильвии.

Все, через что ты прошел, вся твоя жизнь – все было ради этой проклятой минуты, Джоэль. Не промахнись! Лови!

Я поймал ее под мышки, и неожиданная тяжесть заставила меня сесть. Стальной трос, на котором висел магнит, врезался мне в плечо, но я удержался. Стиснув зубы, я тащил на магнит свою жену. Всякому, кто это видел, показалось бы, что они смотрят на скверно исполненный цирковой трюк. Но я чувствовал себя Суперменом. Тело Сильвии медленно перевалилось через край диска, и она упала мне на колени. Я с облегчением выдохнул.

Сирены вдруг смолкли, и на причале потемнело. Единственным освещением остались лунные лучи, отражающиеся в каплях дождя.

Таравал рассмеялся.

– Неужели вы, идиоты, серьезно думаете, что я не предусмотрел отключение энергии? – сказал он Джоэлю².

– Нет, – ответил Джоэль². Но он говорил не с ним. Взгляд его был сосредоточен на нас с Сильвией. И опять я понятия не имел, о чем он думает. Может, он обмозговал наши отношения и понял, что никакого будущего у «семьи» из троих нет. Или решил, что должен быть наказан за убийство Роберто и взлом Джулии. А может, просто почувствовал зов ледника. Знаю только, что он сделал: вынул руку из-за спины и показал гранату. Нажал на ней одну из кнопок, не сводя глаз с меня и нашей жены. Металлическая поверхность гранаты мгновенно стала прозрачной. Казалось, Джоэль² держит в руках тяжелый пузырь.

Таравал отскочил, очевидно, сразу узнав гранату. Он испугался.

– Дурак, – сказал он. – Тронь эту штуку – и просто убьешь себя по-их, а не по-моему.

В трех метрах под кабиной Сильвия в ужасе посмотрела на меня. Она тоже поняла, что сейчас произойдет.

– Он не может!

– Уже смог, – ответил я и стащил ее с магнита.

Мы упали на контейнер внизу, ударившись о металлическую крышу так, что дух вон. Пока мы с женой пытались вдохнуть, над нами снова вспыхнул яркий свет, завыли сирены. Таравал коротко всхрапнул – «Ха!» – и быстро повернулся к консоли. Джоэль² без колебаний со всех ног кинулся к нему.

Проклятие. Мы мертвы. Даже если он успеет, нам крышка.

Я повернулся к Сильвии и тоскливо пробормотал:

– Я люблю тебя.

Но она не услышала. Она смотрела не на меня.

– Нет! – закричала она, когда свет, исходивший из гранаты в руках Джоэля², стал белым и ярким, словно одновременно вспыхнул миллион полосок магния. Мне пришлось отвести взгляд.

– Джоэль! – заплакала Сильвия.

Послышался громкий щелчок, и на причале снова стало темно.

Моти. Должно быть, у него был свой запасной план против запасного плана Таравала.

От консоли ТЦ полетели искры. Магнит крана отсоединился и начал падать на нас. Я откатился в сторону, стараясь оттащить и Сильвию…

Диск весом в тонну ударился о контейнер и разорвал толстую сталь, словно фольгу. Грохот удара отразился от соседних грузовых контейнеров. Потом все стихло, только капли дождя стучали о металл.

– Джоэль, – сказала в темноте моя жена. – Я не чувствую ног.

– Держись.

Я протянул руку; глаза напрягались, привыкая к темноте. Мои пальцы коснулись плеча Сильвии, потом спустились к груди и животу. Ее левая нога оказалась под магнитом, но Сильвия смотрела на кабину крановщика. Я проследил за ее взглядом. Разряженная граната лежала на том месте, где стояли Джоэль² и Таравал, на ее поверхности мигал зеленый огонек.

Мужчины исчезли. Оба.

– Джоэль, – прошептала Сильвия. Я знал, о ком из нас она говорит. Лицо ее было залито слезами и дождем.

Неужто он действительно погиб?

Теперь, когда яркие огни на причале погасли, на небе начали появляться созвездия. Их мерцание над головой было холодным утешением. Сильвия посмотрела туда, где минуту назад стоял ее воскрешенный муж, и заплакала. Низкий очищающий душу вопль отчаяния многократно отразился от контейнеров и наконец зазвучал, как хор на похоронной процессии. Я обнял ее одной рукой, слишком потрясенный, чтобы подхватить этот плач, но я тоже смотрел на опустевшую кабину. Я знал – как знают только близнецы, – что моего «другого» действительно не стало.

Всегда что-нибудь напомнит