После принятия этого решения «Международный транспорт» получил право телепортировать все и вся. Конечно, тот факт, что ТЦ вообще никого никуда не телепортирует, просто человека печатают в одном месте и зачищают в другом, никто не обнародовал.

Понятно? Дублирование – настоящее техническое чудо, плод многовековой научной изобретательности человека. А телепортация – маркетинговое чудо, славный образчик ненасытности человека в отношении самых невероятных удобств.

– Таким образом, – продолжал Моти, – если бы МТ сдублировал корабль Тезея, получилась бы копия, а вот если бы он телепортировал его, это был бы тот же самый корабль. Решает ли это парадокс Тезея технически? Ну, поскольку собственно парадокс – это лишь вопрос человеческого восприятия, то это вообще не парадокс, а головоломка, что означает следующее: если правящее большинство соглашается с тем, что корабль, пересланный МТ, – это реальный корабль Тезея, так тому и быть.

Есть и другие любопытные нюансы. Например, такой: телепортация в разы дороже дублирования, и все из-за страховки. Когда вы уничтожаете оригинал, он исчезает безвозвратно. Исчезает его уникальная молекулярная подпись, поскольку согласно правилу телепортационный объект может существовать только в одном экземпляре. Если погуглить истории о первых годах телепортации, найдется множество смешных или тягостных рассказов о неудачных случаях телепортации. Иногда объекты уничтожались до успешного завершения телепортации; в других случаях телепортировались и исчезали из телепортационной оснастки. Так, некоторые бесценные объекты, вроде упоминавшейся картины, и другие ценнейшие артефакты оказались невольно принесены в жертву как побочная убыль при поиске человечеством более быстрого способа перемещения. Все это произошло задолго до того, как мы начали телепортировать людей. До появления Панчева эскроу.

Думаю, что, если вы спросите кого-нибудь из «Международного транспорта» о нравственных последствиях, вам, скорее всего, споют дифирамб хорошо задокументированной в истории борьбе человечества с новыми транспортными технологиями. Когда появились железные дороги, кое-кто опасался, что скорость будет так велика, что их внутренние органы вылетят через прямую кишку. Но люди все равно садились в поезда. Идет ли речь о суше, море, воздухе или эфире, стремление к более эффективному транспорту всегда побеждало страхи и философские тревоги.

– Итак, – закончил Моти, выкурив за время своей долгой лекции несколько сигарет, – поскольку «Айзелуортская Мона Лиза» сейчас «настоящая» «Мона Лиза», бигмак, который вы едите, – настоящий бигмак, а телепортация и дублирование – одно и то же, Джоэль Байрам в Коста-Рике теперь и есть настоящий Джоэль Байрам. А вы, Йоэль, никто.

Из-за его утверждения, будто меня не существует, и моей усталости или по какой-то другой причине, но глаза у меня закатились. Я соскользнул с пластикового кресла, ударился головой о твердый, как камень, пол и в третий раз за день потерял сознание.

Тарзанчик

ДЖОЭЛЯ² РАЗБУДИЛО ПОСТУПИВШЕЕ ЧЕРЕЗ ЕГО КОММЫ сообщение. Если он снова видел сон, то не помнил его. Он открыл ленту и увидел Сильвию, стоящую перед больницей.

– Проснитесь, мистер Байрам, пора отправляться в дорогу.

Она развернула свою ленту, так что стал виден стоящий за ней большой роскошный автомобиль.

– Ух ты, – сказал Джоэль². – Надеюсь, осталось хоть немного денег на выпивку.

– Это медовый месяц, его следует проводить в роскоши. Одевайся, я уже иду.

Джоэль² закрыл ленту, заметив, что во сне кто-то его переодел. Исчезла классическая больничная рубашка с разрезом сзади, ее сменили удобные джинсы и рубашка-поло. Он встал с кровати, чувствуя, что ноги слегка затекли. На полу стояли коричневые туристические ботинки, в них были засунуты серо-коричневые шерстяные носки.

Он обувался, когда через стеклянную стену прошел санитар в светло-зеленой больничной форме. Он оглядел моего дубля, сканируя его через свои коммы. У него было приятное лицо и такие густые брови, каких Джоэль² никогда еще не видел.

– Мы говорили вашей жене, что желательны еще один-два дня наблюдений, но она настояла на вашей выписке, – сказал санитар. – Поскольку формально вы здоровы, мы не можем заставить вас остаться. И все-таки я считаю себя обязанным сообщить вам, что мы до сих пор не знаем, что с вами произошло.

– Я прекрасно себя чувствую – ответил Джоэль², завязывая шнурки. – Поверьте, если мы с ней не поедем во второй медовый месяц, ущерб, который она мне причинит, будет куда серьезней.

Санитар кивнул.

– Как говорится, «счастливая жена – счастливая жизнь». Но, пожалуйста, не перенапрягайтесь. – Он приладил к руке Джоэля² повыше локтя холодный металлический диск. – Эта штука постарается сохранить вам здоровье и силы, но ваш организм все еще продолжает восстанавливаться. Будьте осторожны, не то увидите меня скорее, чем вам хотелось бы.

Джоэль² поблагодарил его. Он хотел выйти из палаты, но ноги у него подогнулись.