Читаем Двойной эффект полностью

Когда показалась головная контора МТ, я решил пройти остаток пути пешком. Охваченные паникой люди толпились на улицах, а офицеры службы безопасности компании пытались их разогнать. Моя черная машина умело лавировала в толпе, но мне не сиделось. Мне нужно было двигаться, бежать, что-нибудь делать, чтобы найти Сильвию. Я вышел, несмотря на протесты машины, и прошел три последних квартала до здания МТ. Эта гигантская черно-серая крепость из армированного бетона, по сравнению с которой все прочие здания казались карликами, так и бросалась в глаза.

Когда я шел к этому зданию, мое лицо, как стеклянный бисер, осыпали капли комариной мочи; я стер влагу и вздрогнул: в моих коммах неожиданно на полную громкость включился мой плейлист – музыка 1980-х годов. Радостная мелодия синтетических барабанов и электронной гармоники совпала с ритмом моих шагов, создав жуткий контраст моему отчаянию. Вообще мне нравится «Culture Club»[18], но сейчас момент был не тот.

Чувствую, сейчас самое время упомянуть о моей запретной любви к музыке восьмидесятых. Особенно к направлению «новая волна». Возможно, это странное место для обсуждения этой темы, но потерпите минутку. В 2147 году «новая волна» 1980-х годов была гораздо менее известна, чем тувинское горловое пение. Сильвия не разделяла моей любви к ней. Она, как и большинство наших друзей, слушала музыку мейнстрима – в мое время это было нечто, именуемое «редистро». Ее создавали из звуков, окружающих слушателя в реальном времени: шагов, голосов, сигналов тревоги и прочего в том же духе. Эти звуки преобразовывали, создавая уникальную музыкальную композицию. Что, конечно, не так забавно, как «новая волна», которую всем, ей-богу, следовало послушать.

Так вот, именно эта музыка вдруг зазвучала, когда я бежал по залитым дождем улицам Нью-Йорка. «Карма хамелеон» «Culture Club». Я тщетно пытался избежать столкновений с пешеходами и продолжал вытирать мочу с лица, а слова песни все звучали:

В голове у меня мелькали, как в калейдоскопе, панические мысли. Она жива. С ней все в порядке. Проклятие, почему коммы все еще не действуют? Почему она не отвечает? Сохраняй позитивный настрой. Она жива. С ней все в порядке. Невозможно думать под эту проклятую музыку.

Но прежде чем я смог что-нибудь предпринять, музыка смолкла и окна моих коммов исчезли.

Какого хрена?

Я снова попытался вызвать Сильвию.

НЕВЕРНОЕ ИМЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ.

Ха. Это что-то новенькое.

Я попробовал снова.

НЕВЕРНОЕ ИМЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ.

Я попытался получить хоть что-нибудь. Новости, погоду. Ничего не вышло.

Что за хрень? Почему мои коммы не работают?

Мне пришло в голову, что, возможно, коммы вышли из строя у всех.

Как могло нападение геенномитов причинить такой вред? Забудь об этом: сосредоточься на цели. Сначала Коста-Рика, потом Сильвия. Вперед.

Спустя несколько минут и несколько бесплодных повторений этой мантры я достиг входа в головной офис «Международного транспорта» высотой в пятиэтажный дом. Никакой вывески не было. Да и зачем: все в Нью-Йорке знали, кому принадлежит это здание. Дизайн входа напоминал правительственные здания, построенные перед Последней войной: массивные, сорок футов высотой, двери, способные выдержать самые яростные протесты, хотя скорее для показухи, чем для дела. Здание было гигантское; МТ занимал только нижнюю его треть. Остальные помещения по самой высокой цене на Манхэттене они сдавали в аренду другим компаниям, которые надеялись купаться в отраженном сиянии самой могущественной в мире корпорации.