Читаем Двойник (ЛП) полностью

Закончив, он аккуратно снимает рубашку с одного плеча и руки ровно настолько, чтобы видеть рану. Я машинально пытаюсь прикрыть, как могу, свой лифчик другой стороной рубашки. Ну почему на мне один из самых полупрозрачных, которые у меня есть, который едва прикрывает тело? У меня горит лицо, Корд старательно отводит глаза, роясь в аптечке, стоящей рядом на кровати.

- Вест, ты готова? - спрашивает он, наконец, посмотрев на меня. В его руках что-то блестящее и серебристое. Щипцы. Они выглядят острыми.

- Ага. - Я вру. - Будет больно даже с обезболивающими?

- Возможно. Надеюсь, что нет. Извини.

Я качаю головой.

- Это не твоя вина. Все в порядке.

Несколько секунд я терплю, сдерживая стоны, пока очередное движение не заставляет меня нарушить тишину. Я судорожно глотаю воздух.

- Ты уверен, что можешь это сделать?

- Да, уверен.

Я шиплю от боли и сжимаю зубы от ощущения, что плечо выворачивается наизнанку. Мне нужны еще обезболивающие, но я приняла столько, сколько можно, чтобы не отравиться. Проходит еще одна долгая минута.

- Так где, ты говоришь, ты научился это делать?

Он сосредоточенно бормочет.

- Я не учился.

- Шутишь? Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

- Расслабься, Вест. Я как-то смотрел СИМ.

- Что?

- СИМ. Ну, знаешь, симуляция, имитация. Мы с Люком постоянно играли в РКИ…

- РКИ?

- Ролевые компьютерные игры, Вест. А то ты не знаешь…

- Корд.

- Ну, один из моих главных героев был крутым хирургом. Поверь мне, это ерунда.

- Видимо, те, кто говорят, что видео игры - это потеря времени, глубоко ошибаются, - говорю я спокойно.

Корд тихо смеется, так, чтобы не трясти ни свою руку, ни мое плечо.

- Думаю, да.

Я вспоминаю, как они с Люком проводили часы, разбирая не имеющие названий детали, а потом, собирая их по-другому, искусно и уверенно управлялись с крошечными инструментами, чипами и кусочками материала. Как они перебрасывались странными словечками на языке, который я не потрудилась выучить. Параллактические диски. Трилистниковые шнуры. Синтаксические клавиатуры.

- Не уверена, что пользоваться щипцами - это то же самое, что играть с инструментами, проводами и тому подобным, - говорю я ему.

- Я - лучшее, что у тебя есть. - Он на секунду отвлекается, чтобы с ухмылкой посмотреть на меня. - Не сомневаюсь, что ты бы справилась лучше, если бы не была ранена.

- Ну, вот и разобрались, - говорю я.

- Хорошо. Теперь перестань жаловаться.

- Ты вытаскиваешь пулю у меня из плеча, - напоминаю я ему. - Мне было бы легче, если бы ты дал мне пожаловаться.

- Не мне, - говорит он. - Не хочу это слышать. Перестань дергаться.

- Я не дергаюсь.

Еще тихий смешок. Я жду несколько секунд, прежде чем сказать ему.

- Спасибо, кстати. В смысле, за то, что делаешь это.

- Рано благодарить. Хотя мы почти закончили.

Последняя волна боли перекрывает эффект онемения от обезболивающих, окутавший меня, словно облако, и заставляет меня содрогнуться в ответ. Я издаю тихий стон и борюсь с позывом перевернуться на бок, чтобы защитить плечо от дальнейшего травмирования.

Корд громко выдыхает. То, что его отпустило напряжение, ощущается почти физически.

- Хорошо, я ее достал. - Он поднимает щипцы к луне за окном: между их кончиками зажат кусочек серебра. Пуля была бы симпатичной и блестящей, если бы не была все еще покрыта моей кровью.

Я забираю у него пулю - смертельный шарик. Держа ее в руках, я чувствую благодарность, облегчение и отвращение от того, что допустила случившееся.

Я роняю пулю на грязный ковер, и она беззвучно исчезает в дешевом синтетическом ворсе.

- Заканчивай, Корд, - тихо говорю ему я. - Пожалуйста.

Дальше все идет быстрее. В аптечке, на удивление, много всего: спирт, чтобы обработать рану, полоски с антибиотиком, рулон бинта. Баночка пенициллина с истекшим сроком давности, из которой я проглотила пару таблеток. По мнению Корда, мне не нужно накладывать швы, так что он плотно бинтует рану большим количеством бинта и закрепляет его пластырем.

- Вест, если это все не выдержит… - он не заканчивает фразу, прикрепляя последний Н-образный пластырь мне на плечо. Но я знаю, о чем он думает. Если бандаж не будет держаться, то нам придется решать что делать дальше.

Нет, никаких больниц, никаких записей о том, как серьезно она меня ранила, никаких процедур, которые бы дали ей возможность выследить и найти меня в беспомощном состоянии.

- Выдержит, все будет в порядке, - говорю я ему.

Он ничего не говорит, неохотно понимая мои страхи. Он нежно помогает мне надеть на плечо рубашку, глядя, только на мой подбородок, и застегивает на ней пуговицы.

Последняя пуговица застёгнута. Корд смотрит на меня теплым взглядом, и с тихим вздохом приглаживает мои взлохмаченные волосы. Все ещё не говоря ни слова, он начинает убирать вокруг меня. Я остаюсь в постели, плечо пульсирует от боли, несмотря на лекарства, и я, в попытках отвлечься от неё, блуждаю взглядом по комнате.