— Да, бой был… — согласилась Фелиция и глубоко вздохнула, приведя в движение свой большой бюст. — Бой был, — продолжила она, — но это была вина имперских войск, которые хулиганство преступного или сумасшедшего генерала Уокера приняли за враждебные действия. Они связывались с нашим Советом Безопасности? Нет. А если бы связались, мы бы им объяснили, что бригадный генерал Уокер вне игры и его бояться не следует.

— Поражаюсь я тебе, Фелиция… — удовлетворенно кивнул премьер.

Он испытывал двоякое чувство. С одной стороны, ему было приятно, что найдено подходящее решение проблемы, которая мучила его вот уже несколько часов. С другой стороны, решение лежало на поверхности, и его нашел не он, блестящий Джей Першинг, а эта квашня — Фелиция.

— Ну ладно… Фелиция, инициатива наказуема, поэтому, будь добра, через пятнадцать минут представить мне текст с извинениями императору Джону.

99

Граната разорвалась в двух шагах от Левковича, и один из ее осколков ударил в бронежилет. Он не пробил броневой пластины, но рваная, острая как бритва кромка полоснула по живому телу, и в трусы Левковичу потекла его собственная горячая кровь.

— Ты живой, Лева? — крикнул из кучи дробленых камней Оноре Тоцци.

— Вроде живой, но кровища хлещет.

— Что, парень, глубоко задело? — забеспокоился Тоцци. После гибели Лазаруса они с Левковичем пробивались одни.

— Да нет, Оноре. Но как-то неприятно.

— Наплюй, Лева. Сейчас кровь остановится и все будет окей. Ты что-нибудь видишь впереди?

— Там все горит, — выглянув из-за угла, сообщил Левкович.

— Кислотная граната, это тебе не хрен собачий… — пояснил Оноре. — Ты заметил, что этот придурок был в белом халате?

— Ну и что?

— А то, приятель, что мы уже в этой адской кухне. Где-то здесь находится этот пульт управления.

— Ты думаешь? — неуверенно спросил Отто Левкович.

— Думаешь. Да я уверен на все сто!.. — выкрикнул Тоцци, и в его голосе послышались нотки отчаяния.

«Это потому, что Лазарус сгорел на его глазах», — подумал Левкович. Двадцать минут назад защитники подземной цитадели контратаковали, и кислотный заряд попал прямо в Тео Лазаруса. Пламя сжирало его заживо, и Тео кричал так, что Левкович едва не сошел с ума. К счастью, это продолжалось не более трех секунд.

В отсветах горящего помещения промелькнуло несколько силуэтов. Левкович поднял «грифон», но его отвлекло движение Тоцци.

— Эй, ты куда, Оноре? — окликнул товарища Левкович.

— Пора с ними разобраться… — ответил Тоцци, и Левкович заметил, что Оноре вооружен только ножом.

— Оноре, постой, так нельзя…

Однако Тоцци уже ничего не слышал и, сорвавшись с места, побежал в объятое пламенем помещение.

Понимая, что он тоже не имеет права оставаться в укрытии, Отто Левкович выскочил из-за угла и побежал вслед за Тоцци.

— Оноре! Подожди!

Но Тоцци даже не обернулся, и вскоре, заглушая треск пламени, послышались крики и звуки рукопашной схватки. Потом длинная очередь — и все стихло.

— А-а! — закричал Левкович и, ворвавшись в комнату, начал поливать из «грифона» все подряд. Двое пехотинцев Масе открыли ответный огонь, но Отто, словно заговоренный, стрелял и стрелял, а пули его врагов пролетали мимо, кроша камень противоположной стены.

Патроны закончились, и раскаленный «грифон» умолк.

Слева послышались голоса, и Левкович, отбросив бесполезное оружие в сторону, с мелодичным звоном вытащил из ножен клинок солдатского ножа.

Непонятное спокойствие вместе с бесконечной уверенностью наполнило его. Отто пошел на голоса, и первый выскочивший на него враг получил смертельный удар.

Лезвие со скрежетом прошло сквозь прочную кирасу и распороло плоть ненавистного врага, заставив его захлебнуться собственной кровью.

— Кто?! Кто следующий?! — кричал Левкович, и его голос напоминал вой хищника-убийцы, а жажда уничтожения заполнила все его существо.

Отто вбежал в последнюю комнату и увидел дрожащего от страха человека в белом халате. В руке он держал пистолет.

Вид перепуганного врага с пистолетом показался Отто настолько нелепым и смешным, что он едва не рассмеялся. Человек в белом халате зажмурился и нажал на курок.

Выпущенная с близкого расстояния пуля пробила истерзанный бронежилет, и Отто почувствовал, что его везение закончилось. С совершенно спокойным выражение лица Левкович подошел к оператору и, обхватив ладонями его голову, прошептал:

— Брат, скажи… Скажи мне, как отключить питание форта?

— Нет… не-нет… — попытался отказаться оператор, понимая всю ответственность момента.

— Скажи, брат… — и Отто приблизил свое черное от пыли лицо к лицу оператора, — скажи, брат.

— Времени… очень мало… — и ладони Левковича сдавили череп оператора.

— А-а! — завопил тот. — Не надо-о!.. Я скажу!.. Я скажу!..

— Ну? — тяжело дыша, поторопил его Отто, сглатывая подступавшую к горлу кровь.

— Вот эта панель управляет питанием форта, а красная кнопка — аварийное отключение! — прокричал оператор.

— Спасибо, брат… — после паузы сказал Левкович и одним сильным движением свернул оператору шею.