— Да твой же парень из МИА, рыжий такой. Забыл, как его.

— Грэхэм, что ли?

— Точно, Грэхэм.

— Не слушай его, Ион, Грэхэм ловил на желтую мушку в начале теплого сезона. Это рыбак, по-твоему?

— Ну хорошо, Джек, — улыбнулся полковник, — ты меня убедил. К выходным созвонимся.

— Созвонимся, Ион, пока.

Когда Соринен ушел, Пештель выбрался из своего кресла и начал осматривать стол и стул, на котором сидел майор Соринен. Однако, вопреки ожиданию, ни одного «жучка» Пештель так и не обнаружил. В прежние времена майор всегда приклеивал по одному «жучку» за визит, а теперь ничего не было.

Немного подумав, полковник решительно взялся за окурок в пепельнице и, разорвав фильтр, обнаружил крохотный микрофон. Поплевав для верности на пальцы, Пештель достал его, как блоху, и, бросив на пол, с удовольствием раздавил каблуком.

75

Ровно в полночь агент Консул закончил редактировать программу для плоттера и приступил к воспроизведению подписей.

Пришлось сделать не менее тысячи проб, прежде чем машина научилась выполнять сложные вензеля с разным нажимом и эффектом подрагивания «неверной руки».

Теперь заготовленный договор лег в зажимы и, следуя программе, плоттер начал ставить подписи всех членов Совета.

Знакомый с привычками всех директоров, агент Консул подобрал авторучки для каждой из подписей.

Вот Майкл Журден — он ставит подписи разными ручками, случайно попавшимися ему под руку. Его подпись плоттер подделал дешевым «инструментом», продающимся в любом киоске.

Никколо Парризи — любитель разных новшеств. Перо для его подписи пришлось искать среди новинок фирмы «Майн график». Ручка с микрофорсункой и тефлоновым соплом оставила на бумаге размашистый росчерк.

Фрэй Кнутсен — он не расстается с авторучкой своего отца, старым «Лифтцером» с потершейся позолотой. Тут пришлось потрудиться и добыть похожую вещицу в антикварной лавке. Сколько людей пришлось поднять на ноги, но дело того стоило — подпись вышла как настоящая.

Гилли Кнацель — его основное требование — функциональность. Солидный «Роншар» за полторы тысячи кредитов — надежный при любой температуре и влажности. Корпус простой, без излишеств. Подпись директора как нельзя лучше характеризует его самого — точный расчет и никаких завитушек.

Бэйб Строутлиб — в его подписи он весь. Чувствовалась многочасовая тренировка. Подпись длинна и запутанна. Она отражает сложность генеалогического дерева Строутлибов, а также высокое самомнение последнего из рода. Неровные линии в сочетании с претенциозными «розами». Для исполнения этой подписи Консул разбивал ее на три отдельные части.

И наконец, председатель — Шандор Гретски. Тут все просто — среднестатистический пенсионер. Ленивый росчерк человека, не привыкшего читать и писать больше, чем от него требуется. Стандартные запросы, стандартные мысли. С его подписью плоттер справился без малейшей заминки.

Дело было сделано, и документ о продаже «Айк-Металл» был полностью готов. Бланк был подлинный, да и в компьютерной экспертизе автографов можно было не сомневаться, при условии, что хозяева подписей не будут иметь ничего против. Однако решение этой проблемы тоже было продумано, и теперь определялись только сроки.

Агент Консул последний раз взглянул на документ и спрятал его в папку. Теперь оставалось ждать приказа куратора МИА майора Соринена.

76

С управляющего поста раздалось попискивание вызова специальной связи. Это удивило Джи Гегемона. С ним давно никто не разговаривал, а вся необходимая информация из Лиги Порядка приходила на приемник бортового компьютера.

Аппарат продолжал звонить, и Джи, бросив штуцер на пол, пошел на пост.

— Да? — ответил он, стараясь угадать, кто бы это мог быть. Код специальной связи Главного Арбитра был известен единицам.

— Господин Арбитр?

— Да, говорите.

— Я представитель «Айк-Металл». Меня зовут Гилли Кнацель — вы должны меня помнить.

— Да, мистер Кнацель, я вас помню. Что случилось?

— В общем-то ничего страшного, однако ваша

Помощь была бы не лишней.

— Продолжайте.

— Станция «Квадро». Она нам сильно мешает.

— Но ведь ваши ребята постоянно грабят их «рапиды», обстреливают их, и я закрываю на беспорядки глаза. Разве этого недостаточно?

— Увы. Они сильнее, чем мы думали.

— Вы хотите, чтобы я уничтожил «Квадро»?

— Да, господин Арбитр. Нам нужно, чтобы она сгорела дотла.

— Дотла так дотла, мистер Кнацель, только это будет дорого стоить.

— Мы готовы платить, — с готовностью ответил директор.

— Сколько?

— Пятьсот миллионов.

Последовала пауза, в течение которой Джи Гегемон старался представить себе эту сумму.

— Окей, это мне подходит, — наконец отозвался он. — Когда?

— Немедленно.

— Хорошо. Через полчаса я снимусь со стоянки.

— Еще один вопрос, — неожиданно для себя спросил Кнацель.

— Да?

— Зачем вам деньги, господин Арбитр? — Гилли Кнацель и сам не понимал, зачем он задал этот вопрос.

— А зачем они вам?

— Но я же человек, — сказал директор первое, что пришло ему в голову.

«Ну и я тоже человек!» — хотел ответить Джи Гегемон в тон своему собеседнику, однако возникший в горле ком помешал ему сказать эти слова, и он лишь промычал что-то нечленораздельное.