– Не помню точно. Лет шестьдесят.

– И ей удалось справиться с двумя женщинами, которые были намного моложе ее?

– Господи, вы идете тем же путем, что и Анна. Подвергаете сомнению очевидное.

– Очевидное не всегда является правдой. Любой физически здоровый человек мог оказать сопротивление и убежать. Почему этого не сделали Тереза и Никки?

– Должно быть, нападение застало их врасплох.

– Обеих сразу? Если напали сначала на одну, почему вторая не убежала?

– Одна из них была не совсем в порядке.

– Что вы имеете в виду?

– Младшая сестра, Никки, была на девятом месяце беременности.

14

Мэтти Первис не знала, день сейчас или ночь. Часов у нее не было, и она не могла определить, сколько прошло часов или дней. Пожалуй, это было самое трудное – мучиться в неведении, не зная, сколько времени она провела в заточении; сколько ударов сердца, сколько вдохов и выдохов она была наедине со своим страхом. Она пыталась отсчитывать секунды, потом минуты, но уже после пятой сдалась. Бесполезное занятие, хоть и отвлекает.

Она уже исследовала каждый сантиметр своей клетки. Но не нашла ни одной проплешины или трещины, которые можно было бы расковырять. Она расстелила под собой одеяло, и теперь жесткие доски не впивались в спину. Научилась пользоваться судном так, чтобы ничего не расплескивать. Даже в ящике жизнь идет по своим правилам, превращаясь в рутину. Поспать. Глотнуть воды. Пописать. Мерилом времени стал для нее запас пищи. Сколько шоколадных батончиков съедено, сколько осталось.

В пакете она насчитала еще десяток.

Она сунула в рот кусочек шоколадки, но жевать не стала. Пока он плавился на языке, смаковала мускусную сладость. Она всегда любила шоколад и, проходя мимо кондитерской, непременно останавливалась у витрины, чтобы полюбоваться трюфелями, которые, словно темные драгоценные камни, покоились в уютных бумажных гнездышках. Она вспомнила горькую какао-пудру, кисловатую вишневую начинку и ромовый сироп, обычно капавший на подбородок – совсем не то, что этот простой шоколадный батончик. Но шоколад есть шоколад, и она наслаждалась тем, что было.

Тем более что навечно его не хватит.

Она посмотрела на смятые обертки, устилавшие пол ящика, и ужаснулась своей невоздержанности. Скоро ее запасы иссякнут, и что дальше? Разумеется, что-то должно произойти. Зачем похитителю снабжать ее едой и питьем – неужели для того, чтобы на несколько дней отодвинуть ее голодную смерть?

«Нет, нет, нет. Меня оставили жить, а не умирать».

Она приблизила лицо к решетке и сделала несколько глубоких вдохов. «Мне сохранили жизнь, – в который раз повторила она про себя. – Я должна жить».

Но почему?

Она привалилась к стенке ящика, прокручивая в голове мучивший ее вопрос. Выкуп – только такой ответ приходил на ум. Боже, какой глупый похититель. Попался на уловки Дуэйна. «БМВ», часы «Брайтлинг», дизайнерские галстуки. «За рулем машины такого класса ты должен поддерживать имидж». Ее охватил истерический смех. Меня похитили из-за имиджа, созданного с помощью денег, взятых в долг. Дуэйн не в состоянии заплатить выкуп.

Она представила себе, как он приходит домой и замечает, что ее нет. «Он увидит мою машину в гараже, стул, валяющийся на полу, – подумала она. – Он ничего не поймет, пока не обнаружит записку от похитителя. Пока не прочтет требование о выкупе. Ты ведь заплатишь, правда?»

«Заплатишь?»

Свет фонарика стал слабее. Она схватила его и потрясла. Лампочка вспыхнула ярче, но всего на мгновение, потом вновь стала угасать. О боже, батарейки. Идиотка, нельзя было так надолго оставлять фонарь включенным! Она порылась в пакете и вскрыла новую упаковку батареек. Они высыпались и закатились в разные углы.

Свет погас.

Темноту наполняло ее собственное дыхание. Свидетельство нарастающей паники. «Спокойно, Мэтти, прекрати. Ты же знаешь, у тебя есть новые батарейки. Ты просто должна правильно их вставить».

Она ощупала пол, собирая рассыпавшиеся батарейки. Глубоко вздохнув, она раскрутила фонарик и осторожно пристроила крышечку на согнутом колене. Вытащив старые батарейки, отложила их в сторону. Каждое движение совершалось в кромешной тьме. Если бы она обронила какую-то нужную деталь, то уже не смогла бы найти ее без света. «Не торопись, Мэтти. Ты же умеешь менять батарейки. Вставляй их по одной, начиная с плюса. Одна, вторая. А теперь накручивай крышку…»

Свет вспыхнул внезапно, яркий и прекрасный. Она вздохнула с облегчением и откинулась на спину, обессилевшая, словно бежала полуторакилометровую дистанцию. «Свет у тебя есть, теперь береги его». Она выключила фонарик и погрузилась в темноту. Дыхание стало ровным и спокойным. Никакой паники. Да, она ничего не видит, но палец лежит на выключателе, и в любую минуту можно зажечь свет. «Я контролирую ситуацию».