– Ничего, – Баринов покосился на меня и вздохнул. – Знаешь, я однажды встретил одну классную девчонку и влюбился. Но она об этом так и не узнала. Я что-то тормознул сразу быка за рога брать, а она себе быстро другого нашла. И что обидно: достойного парня – у такого и отбивать-то грех. Ну и осталась моя любовь в мечтах. Бывает… Я, собственно, смирился, ну а что? Девчонок-то хватает, если надо. А потом кое-что случилось, и пришёл ко мне подселенец. Крутой весь такой, мощный. Привыкший брать, что ему нужно. И не трус, каким я всегда был. И всё бы хорошо, но тут ведь как: его воспоминания стали моими воспоминаниями…

– Дим, – пролепетала я, когда до меня стало доходить, к чему идёт рассказ Баринова. – Дим, ну, ты же не виноват…

– Наверное, нет. Но согласись: хороша вышла запутка. Я бы за тебя любого на кусочки порезал, но всё только мечтал, как школьник… А теперь в подробностях помню, как изнасиловал тебя в соседней спальне. Поэтому извини меня, Ладка, но раз мы с Серовым во всём разобрались, убирайтесь отсюда все. Я тебя больше видеть не хочу. Не могу. Уйди.

Я поднялась на ноги.

– Береги себя, Дим.

– Невелика ценность, – хмыкнул он.

– Это неправда!..

– Иди уже! – резко бросил Баринов.

Я вышла в пустой коридор и почти бегом помчалась туда, где это гиблое место смыкалось с нормальным пространством. Впрочем, а было ли здесь, по эту сторону грани, хоть что-то нормальное?

Глава 27

Вероника в который раз подозрительно осмотрела ладони и, убедившись, что они отмыты начисто, зябко завернулась в огромное мягкое одеяло. В комнате было жарко, но она мёрзла.

Мы с Максом сидели с Вероникой уже довольно давно, пытаясь понять, можно ли её оставить одну, или же стресс ещё слишком силён. Она была на вид абсолютно вменяемой, но то и дело принималась рассматривать руки, пытаясь обнаружить следы крови. Вовремя Баринов велел вытащить Веронику из того зала. Нам и так хватило заботы: отмывали её мы с Максом вдвоём – у меня не хватило бы сил справиться с её скоротечной, но сильной истерикой.

– Когда мы домой отправимся? – спросила она вдруг. Впервые с того момента, как Алиша покинула её навсегда.

– Скоро, – уверенно ответил Макс. – Соберёмся, посчитаемся, чтобы никого не забыть. Договоримся, о чём будем дружно врать. Я возьму необходимое количество нужных тарков, решу кое-какие организационные вопросы – и пойдём домой.

– Что-то длинный у тебя список мероприятий, – заметила я.

– Так только кажется, – усмехнулся Макс. – Я постараюсь побыстрее.

– А вдруг там сейчас уже лето? – задумчиво пробормотала Вероника.

– Не знаю, всё может быть. Хотя будем надеяться, что ещё весна, – усмехнулся Макс и, видя, с каким ужасом взглянула на него Вероника, сразу стал серьёзным. – Ну что ты, рыжая? Не надо бояться. Что будет, то будет. Выпутаемся.

– Я не боюсь, – вздохнула она. – Я тревожусь за Эрика.

– Айболит – не тот человек, которого легко сломать. А то ты не знаешь? – Макс добавил строгости в голосе. – С ним всё в порядке, я уверен.

Вероника кивнула и вжалась в угол огромного дивана, совсем замотавшись в одеяло. Через минуту она встрепенулась:

– Ник, а мы пока здесь останемся?

– А что?

– Мне здесь не нравится. Неприятно всё – прямо чувствую, как неприятно. Это ведь был её дом, она другого и не помнила, но ей здесь было неуютно. И мне почему-то очень тошно. Словно не могу забыть её ощущения. Её нет, а это осталось.

– Надо потерпеть. Совсем забыть ты не забудешь, но постепенно эти воспоминания слегка затрутся, – пояснил Макс и постановил: – Обсохнешь после душа, отойдёшь, и переберёмся в гостиницу.

Вероника, успокоившись, шмыгнула носом и притихла.

– Максим, а где у тебя те деньги таркалинские? – мне вдруг вспомнилось моё намерение непременно вернуть Ромке излишек.

Макс приподнялся, пошарил где-то глубоко в кармане и вынул яркие карточки.

Я схватила их, выбралась из гостевой комнаты по тёмному коридору в главный холл и стала искать Ромку.

Двое встреченных парней то ли по-русски не понимали, то ли невзлюбили меня ещё с того дня, когда Макс тут палил направо и налево. Но и без их помощи Ромку я нашла – куда бы он от меня скрылся в замкнутом пространстве.

Ромка нашёлся в кухне, в компании симпатичной румяной девчонки и хмурого парня, которые с тряпками в руках вытирали пыль по верхам кухонной мебели. Сам Ромка возил по полу какой-то хитрой шваброй – без энтузиазма, но старательно.

– Ух ты, никак генеральная уборка?! – восхитилась я. – Вот прямо так, своими руками?!

– Угу, – угрюмо промычал Ромка.

– Я думала, ты тут за главного.

– Именно.

– Так шваброй махать – вроде не царское дело.

– Ну, я бы и не стал, но Димон сказал, что навешает мне, если ещё раз увидит вокруг такой… – Ромка проглотил самое существенное слово, только вздохнул, а потом проворчал раздражённо: – По-моему, всё и так было стерильно… Димка после подселения стал каким-то чокнутым. Ходит и пылинки сдувает отовсюду. Он бы так свой свинарник в Питере драил, как тут заставляет всё вылизывать… Впрочем, ладно – я не гордый. На Димку не обижаюсь.

– А ты его вот так, по-простому – Димкой?