Читаем Движимые полностью

— Потребовалось столько времени, чтобы спастись, что у меня развилась инфекция. Из того, что увидели врачи, повреждения были достаточно значительными, что, по существу, погубило мою способность иметь детей. — Прочищаю горло, прежде чем продолжить. — Клэр, мама Макса, винит во всем меня.

— Это глупо, — вставляет он.

Пожимаю плечами, соглашаясь, но всё же позволяю своему чувству вины думать по-другому.

— Она думала, что, если бы у нас не было добрачного секса, этого бы никогда не случилось.

Колтон фыркает.

— Вы были вместе, сколько? Шесть лет?

Я мягко ему улыбаюсь.

— Почти семь.

— И она ожидала, что вы так долго будете воздерживаться?

— У каждого своя вера. — я пожимаю плечами. — Мы отправились в небольшое путешествие, потому что это был наш последний шанс сбежать от всего. У меня был стресс, и доктор беспокоился о моем давлении. Макс хотел попытаться успокоить меня. Провести вместе время, пока не начался хаос. Поэтому она винит меня в убийстве его и ее внучки.

— Ты знаешь, что это неправда, Райли.

— Знаю, но это не избавляет меня от чувства вины. В годовщину смерти и в день его рождения она звонит, чтобы выместить на мне гнев и печаль. — На мгновение закрываю глаза, отбиваясь от ужасных образов, которые вползают в мои мысли. — Это ее терапия, полагаю… и, хотя это разрывает меня на части, слушать ее — это меньшее, что я могу сделать. — Он притягивает меня к груди и утешает, обхватывая своими сильными руками и упираясь подбородком мне в макушку. — Как ни странно, встреча с тобой, время, проведенное вместе, позволили мне понять, что я постепенно смиряюсь с произошедшим. Время позволило мне вспомнить Макса, каким он был до аварии, а не только после. Думаю, самое тяжелое — это ребенок. — Я судорожно вздыхаю. — Я всегда буду бережно хранить ощущение жизни, растущей внутри меня, тем более что я, скорее всего, никогда не получу этот шанс снова. — Прижимаюсь к его теплой шее и вздыхаю. — Ей было бы уже два года.

Сдерживаю рыдания, пока они не вырвались, но Колтон чувствует это. Он сжимает меня сильнее, его ровное дыхание и способность слушать — то, что мне нужно. Чувствую, что с меня сняли тяжкий груз. Все мои скелеты найдены. Теперь он знает. Всё. Льну к нему, потому что по какой-то причине, его присутствие завершает мое перерождение.

Я больше не хочу быть одна, и меня уже тошнит от оцепенения. Я хочу чувствовать снова — в крайностях, которые Колтон заставляет меня испытывать.

Я снова готова жить. Действительно жить. И в этот момент я знаю, что только с Колтоном я могу поделиться этими новыми воспоминаниями. Закрываю глаза и прижимаюсь к нему, сон, который я не была способна обрести раньше, сейчас медленно меня уносит. Я просто начинаю уплывать, когда его голос заставляет меня распахнуть глаза.

— Когда мне было шесть лет, — говорит он так тихо, и если бы не вибрация в его груди, я бы не расслышала его слов. Он останавливается на мгновение и прочищает горло. — Когда мне было шесть лет, моя — женщина, которая меня родила, — избила меня так сильно, что я оказался без сознания в больнице. — Он шумно выдыхает, а я задерживаю дыхание.

Черт возьми! Он заговорил и, слыша боль в его голосе, я знаю, что его раны по-прежнему открыты и кровоточат. Инфицированы. Как можно излечиться от матери, избивающей тебя до потери сознания? Как можно принять любовь от кого-то, когда единственный человек, который должен защищать тебя от всего, причинил тебе наибольший вред? Теряюсь в словах, поэтому обнимаю его и сжимаю, прежде чем оставить на его груди ласковый поцелуй.

— Из больницы звонили в полицию? Социальные службы? — робко спрашиваю я, не зная, чем он готов со мной поделиться.

Чувствую, как он кивает головой в знак согласия.

— Это моя мама позвонила в 911. Она сказала, что это сделал мой отец. Что именно она вошла и остановила это. — Он делает паузу, и я даю ему минуту, чтобы успокоиться и избавить голос от эмоций. — Я никогда не встречал своего отца так что… Я слишком боялся того, что она сделает со мной, если скажу обратное… был слишком мал, чтобы знать, что жизнь может быть лучше, чем была у меня. После этого она забрала меня из школы. Мы переезжали столько раз, что социальные службы не могли нас проверить… — его слова замирают, а у меня в голове так много мыслей, так много того, что я хочу сказать ему, чтобы утешить. Что это была не его вина. Что любовь не обязательно должна быть такой. Что он настоящий герой, сумевший выжить во всём этом, и вырасти успешным человеком. Но я знаю, что мои слова ничего не сделают, чтобы стереть годы жестокого обращения, которые он, должно быть, пережил, или уменьшить их психологические последствия. Кроме того, я уверена, что он раз за разом слышал все это от психиатров.