Читаем Двери паранойи полностью

Я сунул «вальтер» за пояс брюк, схватился за верхнюю скобу и полез вниз. Тот, кто делал эти ступеньки, очевидно, думал, что лазить по ним будут либо лилипуты, либо чересчур любознательные школьники начальных классов. От боли хотелось выть. Я с трудом находил одной ногой опору, а поставить вторую ногу было практически не на что. Поэтому большую часть времени я висел на кистях. Разбитые пальцы могли в любую секунду разжаться независимо от моего желания…

Темнота стала почти абсолютной. Задрав голову, я мог увидеть круглый кусок ночного неба с призрачным ободком. Спустившись метра на три, я услышал журчание воды. «Журчит – значит, неглубоко», – рассудил гениальный Макс и продолжал спуск.

Уже не было слышно шума проезжавших по дороге автомобилей. Во влажной тьме гулко плескалась вода. Запахло экскрементами, поэтому скажем так: «плескалась жидкость». Еще через пару метров моя нога неожиданно погрузилась в нее по щиколотку и ступила на скользкое дно.

В ту же секунду сверху ударил луч фонаря, показавшийся мне ослепительным. Я почувствовал себя как мотылек под абажуром лампы. И было очень похоже на то, что скоро мне оборвут крылышки. Убить меня сейчас не составляло ни малейшего труда, но, по-видимому, телохранители Эльвиры не знали точно, что от них требуется. Одно дело – ловить фраера в чистом поле, и совсем другое – лезть за ним в какую-то вонючую нору.

«Не стрелять!» – прозвенел сталью голос Зайки, и я облегченно перевел дух, насколько это возможно в канализационной системе. Игра в прятки становилась все интереснее. Неужели эта стерва полезет за мной? Я ценил ее пылкую привязанность…

«Тридцать седьмой, назад!» – крикнула Зоя. Это уже относилось лично ко мне.

«Пошла ты…» – пробормотал я в ответ и осмотрелся.

Я стоял на подземном перекрестке. Здесь соединялись три горизонтальные трубы большого диаметра, внутри которых я мог бы двигаться согнувшись. Конус света, падавшего сверху, метался и дрожал. Кто-то спускался сюда с фонарем. Моя фора стремительно таяла. Прикинув, где примерно находится центр города, я пошел в ту сторону.

В колодце запах был еще сносный, но в трубе… Словами этого не опишешь. Что же это мне так везет? До сих пор был в дерьме фигурально, а теперь и натурально! Идти быстро я не мог – ноги увязали в скользкой и топкой жиже, а стенка трубы, которую я ощупывал левой рукой, была покрыта толстым слоем какой-то холодной слизи. Впрочем, понятно какой. Встречное течение тошнотворного ручья тоже существенно замедляло движение.

Потом кто-то шумно зашлепал по нечистотам за моей спиной. Оказалось, не так далеко, как мне хотелось бы. Я оглянулся и снова увидел свет фонарей.

Я находился на самой границе освещенного пространства. Преследователей было несколько. Они почти бежали, проявляя похвальное рвение. Ребята честно отрабатывали свое жалованье. Представляю, как они при этом меня проклинали! Вместо ужина в кабаке им пришлось совершить прогулку по дерьмоленду.

Вообще-то, наибольшие опасения мне внушали отнюдь не ребята. Я совсем не жаждал встретиться с Зоей – может быть, потому, что она единственная из загонщиков принадлежала к персоналу «Маканды», а я уже знал, на что способны кадры из этой организации. Кроме того, не следует забывать о том, что я повредил ее римский носик. Она не обманула моих ожиданий, но это произошло чуть позже.

…Левая рука провалилась в пустоту. Боковой туннель? Да, однако тут труба была меньшего диаметра. Ползти внутри нее на четвереньках я, конечно, смог бы – в САМОМ крайнем случае. Я дернулся вправо. Сделав несколько шагов, оказался возле какого-то проема, забранного сварной металлической решеткой. Я вцепился в прутья распухшими пальцами и рванул решетку на себя. Она поддалась с ржавым скрежетом…

Скачущее пятно фонаря приближалось. Мои нервишки начинали пошаливать. Я снова чувствовал себя живым, но пока не получал от этого особого удовольствия.

Мне удалось отодвинуть решетку настолько, что я сумел протиснуться в образовавшуюся щель. Как пишут в книгах для юношества, я сделал три шага в неведомое… и наткнулся животом на огромный маховик. Резиновый сгусток внутри меня снова напомнил о себе упругими колебаниями и вспышкой боли.

Я потрогал живот – он заметно раздулся и затвердел. Похоже на заворот кишок, но с чего бы это? Становилось страшновато – и уже не только оттого, что за мною гнались вооруженные моральные уроды. Пришлось расстегнуть ремень и ослабить его на пару дырочек. Чуть полегчало, однако ненадолго.

Я обогнул маховик и попал в лабиринт, образованный толстыми вертикальными трубами. Что называется, заблудился в трех соснах, только «сосен» оказалось штук тридцать. Сделав несколько поворотов, я потерял всякое представление о том, где нахожусь.

Снова заскрежетала решетка; гладкие бока цилиндров посеребрил слабый электрический свет. Пользуясь этим ненадежным ориентиром, я пятился все дальше и дальше в темноту…