Загородный дворец Эльвиры – это три не самые маленькие виллы Сорренто, поставленные одна на другую. Архитектура патологически безвкусная и оттого приобретает даже некий шарм. Я обозвал бы сей замысловатый стиль неоколониальным китчем. Все это хозяйство окружено шестью гектарами земли, обильно усеянной потугами на живописность. Вдобавок здесь ошивается своеобразный контингент: от садовников, вооруженных секаторами и «узи», до массажистов, татуированных, как члены «якудзы».

Мне предоставили спальню размерами с баскетбольный зал и кабинет, который мог бы сойти за кремлевский. «Сыночек» избрал место потемнее и попрохладнее, заявив о своих желаниях инфантильным воем. В конце концов он оказался значительно ниже уровня земли.

На могилку к Маме Эльвира не спешила и даже была не слишком озабочена тем, чтобы прибрать к рукам фамильный бизнес. Под влиянием босса в ней произошла радикальная переоценка ценностей, не на шутку испугавшая ближайшее окружение. В результате я, «сыночек», Виктор и загадочный плод инцеста получили в ее личном рейтинге наивысшие места.

Поскольку мне приходилось делать вид, что я ни сном, ни духом не ведаю о предоставляемых «агропромышленным концерном» специфических услугах, Эльвира тарахтела на эту тему ежечасно. Зайка, допущенная в святая святых в качестве друга семьи, изъяснялась многозначительными междометиями. От настойчивого стука по ушам я должен был проникнуться уверенностью в том, что еще не испытал в жизни самого интересного, включая такую штуку, после которой можно ложиться и умирать. Примерно на это же прозрачно намекал их поганый документ.

Эмиссар из «Маканды» явился вечером в день нашего возвращения. Им оказался какой-то тихий мирный адвокатишка, который вежливо прошептал нам пожелания своих хозяев, не допускающие возражений. Эти пожелания вполне совпадали с моими. Во всяком случае, арендаторы рассчитывали на скорейший возврат утерянного «инвентаря». Ну а я рассчитывал наконец отблагодарить их за все.

У адвоката была одна неприятная привычка – он все время подергивал плечиками и норовил незаметно почесаться. Потом до меня дошло, что причиной этого были насекомые, срочно мобилизованные боссом. Они искали «анхи» на теле гостя и в карманах его брюк. Но на сей счет он оказался стерилен.

Перед тем как попрощаться, адвокат положил на столик два именных «приглашения». Я полюбопытствовал. Это была малая часть досье на Эльвиру и «сеньора Фоско», включающая мои фотографии в «Трех семерках», сделанные скрытой камерой незадолго до заварушки. Имелось также цветное фото, на котором моя благоверная лично засовывала пистолетный ствол в рот одному высокопоставленному политикану, застреленному пару лет назад.

Эльвира отупела настолько, что даже зубами не скрипнула. Адвокат удалился, сохранив гениталии в неприкосновенности, а босс организовал военный совет с Бернуллески и Веркой. Внешне вся деятельность совета ограничилась тем, что я и Фариа неторопливо катали шары на антикварном столе времен Джугашвили, в то время как Верка готовила нам сухие мартини.

Мои опасения, что я окажусь лишним, пока не оправдались. По неясной причине босс держал меня в запасе – вероятно, для того, чтобы в случае поражения прооперировать виновнику лобные доли. Макс был еще одним кандидатом в жертвенные животные. Формально он оставался беглым пациентом психушки со статусом «чрезвычайно опасен». При наличии неопровержимого компромата не приходилось рассчитывать на покровительство Эльвиры.

Таков был расклад к началу долгожданного Судного дня, и я уже немного сожалел о том, что не пустил корни в Сорренто, не снял себе там какую-нибудь крутозадую бабенку и не прожил остаток своих дней, охлаждая бесполезный пыл в Тирренском море и закусывая ужин барбитуратами[26].

76

День «X» выдался таким прозрачно-солнечным, что даже подыхать расхотелось. Листья трепетали, как губы девушки во время первого поцелуя, ветер сдувал черные мысли на сидящих сзади, а небо было голубым, словно незабудки на братской могиле.

В «линкольне» поместились четверо смелых, и еще осталось место для двух телохранителей. Плюс двенадцать человек в трех машинах сопровождения – ничего себе делегация! Я убедил Эльвиру взять с собой лучших людей, чтобы хоть как-то уравновесить этих чертовых зомби с дистанционным управлением. В общем, проявил косность мышления. Не исключено, что подобные меры предосторожности окажутся бесполезными и даже вредными. Жизнь текла, будто в дурацкой сказке, – неизвестно было, кто кем обернется.

Телохранители травили анекдоты о новых русских, старых евреях и вечнозеленом Штирлице. Живородящая акула бизнеса все еще пребывала в благотворном ослеплении. Я ей почти завидовал. Она жаждала поскорее попасть на свою последнюю вечеринку. «Сыночек» положил голову ей на плечо и сосал незажженную кубинскую сигару вместо пальца. Ни одного анекдота он так и не понял.