Читаем Дверь в никуда полностью

Когда пришедшие сели за стол, Санчез явно подал сигнал: к ним направился официант. Когда официант подошел поближе, Никита увидел, что это одетый в костюм официанта робот - забавная карикатурная конструкция, металлический скелетик. Но вместе с тем, хотя черты его лица не были даже отдаленным подобием человеческого, они удивительным образом выражали угодливость, предупредительность и хорошо скрытое пренебрежение. Проектировал робота явно человек с юмором и прекрасный художник. Ловко маневрируя среди мебели, робот просеменил к столу, и в предупредительном поклоне произнес:

- Сейчас несут, благородные сеньоры, уже готово.

В зале показался еще один робот, явно пародия на повара, в белом колпаке и фартуке, пузатый, с округлой, блестящей, как от жира, физиономией. В мощных металлических лапах он нес деревянный поднос с огромной жестяной сковородкой, на которой шипела паэлья. Никита еще издали уловил одуряющий аромат. Паэлья была не только духовита, но и очень красива. Это было что-то типа плова с овощами и морской живностью. Красные кусочки перца и зеленые стручковой фасоли расцвечивали желтый, окрашенный шафраном, рис. Из риса торчали клешни морских раков, хвостики креветок, серые мелкие ракушки, сваренные прямо в скорлупе, а на поверхности были разложены половинки огромных мидий, черно-фиолетовые, с оранжевым моллюском в середине.

- Паэлья - старинное испанское народное блюдо, так же как и пицца в Италии, - пояснила Беатрис - Самую вкусную паэлью готовят только здесь, на восточном побережье Испании. Это настоящие ракушки и креветки, с морских ферм, а не продукция пищевых фабрик.

Пока все наслаждались, вдыхая дразнящий пар, поднимающийся над сковородкой, робот-официант суетливо метался туда-сюда. За минуту, не более, он ухитрился, ничего не разбив, уставить стол тарелками, бокалами, бутылками с винами и соками, после чего удалился, пожелав благородным сеньорам приятно провести время. И началось веселье. Никита изрядно проголодался за день, легкие закуски не могли состязаться с действием красных и белых вин, выпитых им. А купание полностью изгнало хмель из головы, но поселило голодных акул в желудке.

Положив себе третью порцию паэльи, Никита потянулся за льдом, чтобы бросить еще несколько кубиков в вино, и тут остановился, удивленный: на термосе со льдом было написано: Hielo. Никита вспомнил, что именно так назвали Аню на корриде. Он повернулся к Беатрис:

- Беатрис, мне это показалось, или я правильно понял, что Аню называли на корриде дона Лед?

- Ее называли: dona Hielo. По староиспански хиело - лед.

Никита вспомнил, что и Искандер Ахатов, первый встреченным им в коридоре лаборатории житель этого мира, называл Аню Ледяной Красавицей, а Володя Суходольский бросил раз прозвище: Ледышка. Значит все это не случайно, ее под этим прозвищем знают многие.

- А почему ее так называют? - спросил он Беатрис.

Беатрис потупилась, и ответила:

- Спроси ее сам, если захочет, то ответит. А я не буду обсуждать подругу за глаза.

Спрашивать Аню, которая сейчас хохотала о чем-то с Санчезом, Никита не решился: при всем дружелюбии, Аня очень ревностно охраняла свою личную жизнь.

Ему оставалось только вернуться к паэлье.

Через пару часов Никита уже ощущал себя мышонком, проглотившим арбуз, Тереза давно охрипла от песен, а гитару перехватила Беатрис, игравшая что-то сложно-мелодичное, и кажется совсем не испанское. Аня подошла к Никите и пихнула в бок:

- Ты не хочешь закругляться? Современная цивилизация совершенно не изменила этих испанцев: они не любят купаться и готовы сидеть в кабаке всю ночь, как делали их предки в твоем веке. А завтра будут пол-дня пить кофе вместо работы. У нас так не принято, пора спать. Но если хочешь, оставайся с ними до утра.

Попрощавшись с испанцами, надолго тут расположившимися, они вышли на улицу.

Несмотря на ночь, воздух был теплым и душным. Только изредка со стороны моря слегка поддувало влажной прохладой. В свете фонарей город казался призрачным.

Никита вдруг со всей остротой вспомнил родной век. Конечно здесь жизнь была вроде легче и богаче, но она была совершенно непонятной и чужой. Здесь, как ему казалось, не к чему было стремиться. В родном прошлом были нужда и горе, но талантливый и упорный человек мог своим трудом и удачей разбогатеть, возвыситься над серой массой. А здесь над кем возвышаться? И как? Сколько ни работай, а получают все одинаково: все от пуза, а квартиру по норме. Правда есть еще отверженные - лишенные гражданских прав. Судя по всему их участь незавидна. Так что найти работу надо, чтобы не упасть на дно. Сохранить уровень, и только?

Неинтересно жить.

Город не спал: по улице шлялись веселые компании, слышались песни, смех. От темных деревьев шли волны сильных южных ароматов.

- Давай ляжем спать на пляже? - предложила Аня - Ночь такая жаркая, не хочется в под крышу. Переночуем под звездами, а утром на баллисту и домой.