«Значит, Вселенная нас ненавидит?»

«Я бы сказал – она безразлична».

«Во что тогда верить?

Скажи мне, мой брат».

«А знаешь ли ты, что такое солнце?»

«Сгусток газа, горящего

В космической пустоте?

А вокруг вращается наша планета».

«Хороший ответ,

Но я бы сказал, солнце – это

Небесный огонь,

Освещающий путь,

Чтобы нам случайно во тьму не свернуть;

Небесный костер,

Согревающий нас

И дающий жизнь

Этой маленькой планете

На окраине всех миров;

Это вечный фонарь на лодке,

Плывущей по самым опасным водам,

Где меж звезд летят кометы и годы».

«Но как же?..»

«А что, скажешь, нет?

Мы придумали для себя это солнце,

И зачем-то добро и зло.

Так почему бы не придумать справедливость?

В конце концов,

Жизнь – это просто сказка,

Которую пишет каждый.

Так напиши свою.

Обещай мне, мой брат,

Что напишешь себе историю

О герое, о любви, о счастье.

Знаешь, наш мир уже очень стар…

Придумай свою сказку,

Может, даже свой собственный мир,

Потому что, в сущности, солнце –

Это всего лишь огненный шар».

Проспекты

Солнце – точка

На мутном стекле небосвода.

Осень дрожит, ожидая прихода

Зимы.

Я – тоже точка

На черно-линейной карте дорог.

Проспекты текут

К Балтийскому морю,

Перечеркнутые улицами

И миллионами строк

Моих стихов.

Если апрель – то ливни и грозы,

Если август – то ливни звездные.

На пыльном асфальте

Лап львиных следы,

И проносятся мимо мосты и сады,

И каменные сферы,

Словно каштаны спелые,

Бьются о бордюр.

Мне бы вечно бежать по проспектам,

Вдоль речных рукавов,

Где, как встарь, гремят на закате

Битвы забытых веков.

Мне бы вечно лететь над мостами

Во главе разношерстной стаи

Сфинксов, грифонов и львов

И смеяться в лицо непогоде.

Потому что в моих каналах –

Застыл необъятный космос,

А солнце, –

Лишь точка на небосводе.

Кариатиды

На крыше сидят грифоны,

Прямо над моим окном,

Смотрят сверху вниз,

Как усталые кариатиды

Держат лучезарный плафон.

Грифоны стареют и умирают

И улетают прочь.

Кариатиды сжимают камень

До трещин в гранитных костях –

Я держу небосвод на левой ладони

И рисую белую ночь

Свободной рукой.

Сфинкс

Два бессменных стража

У ворот, которых нет,

С высоты своих крон,

Из-под золота корон

Смотрят на белый свет.

Поклон незаметный –

Никто ведь не должен

Знать, что они на посту –

И ступить за черту,

И идти по мосту,

Где перила помнят

Руки императора.

А внизу по течению реки

Тоже есть мост,

Молодой, белокрылый.

А за мостом спит сфинкс,

И снится ему,

Как бродит в Сахаре

Аддакс из раскаленной пыли.

Снится ему, как самумы,

Злобные, ищут крови,

Снятся барханов подковы

И острые черты пирамид.

Сфинкс! Если только захочешь,

Я тебе расскажу, как небо,

Бывает,

За окном застывает

На высоте в сорок тысяч

Взмахов крыла.

И о том, как письма

Летят быстрее, чем птицы,

И в огне фонарей

Ночь сгорает дотла.

А ты расскажи мне тогда,

Как воют самумы голодные,

И крадется под песками вода,

И о том, как аддаксы гордые

Летят, без крыльев летят

По скалам из слез и огня,

И о том, как пирамиды безмолвные

Видят во сне меня.

Воспоминания о Горгиппии

Горы, мои горы,

На границе степей и неба,

Где камни становятся

Грядой облаков.

Горы мои, собранные

Из костей великанов,

Вместо воды в водопадах –

Горячая кровь.

Море, мое море, –

Волны, белые от соли,

Светятся, как шелк.

Пять дельфинов-гребцов

Летят над бескрайним простором

И кричат вдогонку

Парусам в рассветном тумане.

Солнце, мое солнце,

Перед блеском твоим

Преклоняются ярчайшие звезды.

Солнце синдов и сарматов,

Сладкое, как виноград.

И стелются жемчужные лозы

К порогу моего дома,

И в саду зреет вишня

Цвета летних закатов.

Сердце, мое сердце,

Осталось на развалинах

Древнего города,

Где правил брат Левкона

И, может, бывал Перисад,

Где ночь дремала

На горной гряде

И солнечным светом

Истекал виноград.

Прошу, господа археологи,

Если сердце мое найдете,

Не увозите в Британский музей –

Пусть вечно лежит на обломках

Крепостной стены

В краю лиманов и степей.

Алхимия

Я танцую одна,

Не помня радости, не зная горя,

Кружусь, вывожу

Носком пуантов тонкие узоры

На золотом берегу моря.

Мокрый песок прилипает к ногам,

На стеклянных крыльях взлетает луна;

Знаешь, говорят,

Огонь порождает землю.

Знаешь, на другом берегу

Когда-то уснули титаны,

И теперь там – серые громады

Из бетона и стали,

Шпилям подпирают небосвод.

Если вода превратится в лед,

Я смогу добежать до них по волнам.

И заберусь на крышу,

Поднимусь к облакам и выше,

Чтобы вспомнить, как я была птицей –

Пересекала небо со своей стаей.

Однажды я взлетела выше облаков,

И восковые крылья растаяли.

А еще раньше я была атомом

В кипящем сердце звезды.

Ильмаринен сковал небосвод,

А я под ним развела сады.

Я помню, там птицы ходили…

А может, я была грезой.

Творец меня видел во сне

И слепил из огня и пыли,

Чтобы, не зная радости, не помня горя,

Танцевать на золотом берегу моря.

Я ли во всем?

Или все – во мне?

Может, я – мгновение,

Шестерня в часах?

Однажды волны обернутся огнем,

И звезды родятся в нем,

Я же – утону в небесах.

Гранитно-гранатовые структуры

Ледники ползут по склону,

Шлифуя красную гальку;

Талой ли водою,

Соком ли, кровью

Нарисованы прожилки

На холодных моих костях?

Хрупкие твои корни

Взрезают каменное сердце

(Ему никогда не согреться),

Тяжелые ветви

Посыпаны солью –

Соком ли, кровью