Меняла стал торопливо скоблить слиток и скоро убедился, что он фальшивый. Под тонким слоем золота в восемь лянов весом, не больше, была простая медная болванка. Меняла в ярости готов был бежать за мошенником, но разве его найдешь!

— Мне известны его делишки, — сказал посетитель, — и от меня он не скроется! Я помогу тебе его разыскать, но за определенную мзду!

Меняла поблагодарил незнакомца, и они вместе отправились на поиски мошенника, прихватив с собой злополучный слиток. Вскоре они пришли к чайной, где мошенник со своими дружками распивал чай.

— Вон он сидит! — сказал новый приятель менялы, указывая рукой на одного из посетителей. — Только смотри, их много, и одному тебе с ними не справиться! Если же они отнимут у тебя этот слиток, ты потеряешь единственную улику! Надо позвать кого-нибудь из местных властей! Ты крикни, они тотчас явятся!

— Верно! — согласился меняла, отдавая слиток незнакомцу. — Подержи пока, а я разыщу местных старейшин, пусть будут свидетелями!

Меняла вломился в чайную, недолго думая, схватил мошенника за шиворот и принялся звать на помощь. На шум собралась толпа. Что случилось? Лавочник все рассказал по порядку. Старейшины потребовали улики. Купец позвал своего нового приятеля, но тот не откликнулся. Лавочник бросился к выходу, однако нового его знакомца и след простыл.

— Я принес тебе чистое золото, а ты поклеп на меня возводишь! — заорал тот, что принес золото. — Какой-то мошенник обвел тебя вокруг пальца! И крыть тебе нечем, дубина! Расписка твоя у меня, к серебру я не прикасался. Так что верни мне мое золото! Я требую!

С этими словами владелец золотого слитка подтолкнул менялу к старейшинам: хочу, мол, с ним рассчитаться!

Старейшины сказали:

— Он оплошал, и его провели, — и обратились к меняле: — Придется тебе раскошелиться!

Купец чуть не лопнул от злости. Он даже говорить не мог, лишь таращил глаза. Выхода не было. Он пошел в лавку и отмерил сто лянов самого лучшего серебра.

Вы спросите, как произошло мошенничество? А вот как. Бэй Цюйжун сделал два слитка: золотой и фальшивый. Золотой слиток принес в закладную лавку один из сообщников Бэя. Следом за ним появился сам Бэй с фальшивым слитком и стал нести всякий вздор, чтобы вызвать у купца сомнения. Купец, как мы знаем, вытащил золотой слиток, и в этот момент жулик сумел его подменить на фальшивый, после чего пообещал торговцу найти мошенника. То, что произошло дальше, не представляло для Бэя никакого труда, и ему не о чем было тревожиться. Все шло так, как он задумал. А теперь сами скажите: разве не был план Бэя весьма хитроумным?

Поначалу мошенник орудовал вблизи родных мест, где очень скоро прославился. Со временем стал он известен в восточной и западной области Юэ[161]. А после смерти родителей вместе с дружками подался в другие места. Ловкость его вызывала всеобщее удивление. Проделки были одна другой хитроумней, о некоторых мы вам расскажем, конечно, не обо всех. Расскажем также о том, как мошенник вернулся на праведный путь. Но это в следующих главах, хотя впереди мы уже упоминали об этом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Итак, Бэй Цюйжун со своими подручными рыскал повсюду, промышляя мошенничеством и обманом. Но вскоре он понял, что добытое нечестным путем легко уплывает из рук и человеком он никогда не станет, Оно и понятно. Бэй Цюйжун водил знакомство с именитыми певичками и любителями забав Лун Яна[162]. Он подносил им дары в сотню лянов серебра, а уж десяток лянов, которые он тратил на ту или иную девицу, вообще не считал деньгами. Само собой, в заведениях «ветра и луны»[163] он прослыл самым почтенным клиентом, но всякий раз появлялся там под разными именами, поэтому певички, с которыми он предавался любовным утехам, не могли, как ни старались, узнать, где он живет.

За несколько лет Бэй Цюйжун исколесил чуть ли не тринадцать провинций, не успел только побывать в двух столичных городах[164] — на севере и на юге. Как-то ему пришла в голову мысль: «Столицу не назовешь государевым градом, если подле государевой колесницы[165] не живет хитроумный муж, способный появляться и исчезать подобно нечистой силе. Надо бы туда съездить, чтобы, как говорится, поднять славу императорского двора. К тому же морочить простых смертных из Ста фамилий[166] мне изрядно надоело. Пора браться за чиновников, их я что-то мало обманывал, видно, не оценил по достоинству. Правда, денег у них маловато, навар будет жидкий, но несколько серебряных слитков, я думаю, как-нибудь раздобуду. Итак, подобно Гуляке с лошадиной таблицей[167] я отправлюсь в столицу, попытаюсь, как в подобных случаях говорят, обновить взор и слух столичных жителей».