Читаем Двенадцать башен полностью

— С какой стати нам ждать? Мы все спешим к своим семьям. Время сейчас такое, что неизвестно, живы они или нет.

— Оставайся пока здесь, мой мальчик, приедешь потом! — сказал Инь, доставая из рваного халата два серебряных слитка — около сотни лянов. Это серебро предназначалось на дорожные расходы. — Возьми его, пригодится для устройства свадебных дел. Как только все сделаешь, сразу же возвращайся, не мешкай, не заставляй меня волноваться!

Юноша низко поклонился. Ему хотелось сказать старику много хороших слов на прощанье — чтобы берег себя и во всем проявлял осторожность, но пассажиры торопили и молодому человеку пришлось сойти на берег.

Лодочник поднял парус, и судно поплыло. Они проехали десять, а может быть, двадцать ли, как вдруг раздался крик:

— Беда! Забыл сказать самое главное! Какое несчастье! — пассажир колотил себя в грудь.

Вы спросите, кто это был? Не кто иной, как Инь, он забыл назвать сыну свою фамилию и сказать, откуда он родом, пообещав сделать это, когда приедут на место. Что делать? Велеть лодочнику вернуться? Пассажиры наверняка воспротивятся. Ехать дальше? Как юноша его найдет? Инь метался по судну, вздыхал, и вдруг в голову ему пришла хорошая мысль. Во всех местах, которые они будут проезжать, он вывесит объявления. По ним юноша и найдет дорогу.

Тут наш рассказ пойдет по двум линиям — мы на время оставим Иня и вернемся к Яо Цзи, который, как нам известно, сошел на берег и отправился к Цао, якобы проведать бывшего хозяина. На самом же деле юноше не терпелось увидеть дочь Цао. Он вошел в дом, огляделся и сразу понял — что-то случилось. Хозяина он застал, но женщин почему-то не было. А произошло вот что. Грозные слухи докатились до местности Чу, и сразу же везде появились разбойники, выдававшие себя за монгольских солдат. Они творили всякие бесчинства, всех женщин, и молодых и старых, забирали в плен. Увели и дочь Цао, и никто не знал, где она находится и жива ли.

Печальная новость повергла Яо Цзи в уныние. Он простился с прежним хозяином и сел в попутную лодку, которая направлялась в Юньян. Через день-другой судно подошло к селенью Волшебных Персиков, еще оно называлось Рыбьим устьем. У причала стояло множество лодок, они принадлежали разбойникам, которые прямо на берегу устроили настоящий базар и торговали женщинами. Юноша подумал, что, может быть, здесь ему посчастливится узнать что-нибудь о судьбе любимой. Отринув страх, он должен воспользоваться удобным моментом, тем более что в этом месте разбойники не грабили, ибо искали покупателей на свой товар. Яо Цзи взял несколько лянов серебра и направился в сторону торжища. План был таков: он выберет удобное место и будет рассматривать женщин, которых ведут мимо. Если увидит девицу, которую ищет, сразу же начнет ее торговать. Юноша не знал, что разбойные люди — народ ушлый и коварный. Они знают, что покупатель отберет ту, которая и лицом, и телом приятна. А куда девать старых и некрасивых? И хитрецы пустили в ход способ, который обычно используется при продаже вяленой рыбы или соленой рыбной мелочи, уже тронутой запахом. Товар, как известно, завертывают в бумагу, и покупатель должен взять его наугад, не зная, что в свертке: хорошая рыба или протухшая. Кому как повезет! Так было и на нынешнем торге. На женщин напялили мешки и обозначили цену, для всех одинаковую. Что внутри — никому неизвестно! Счастливцу может достаться Сиши или Ван Цян, неудачнику — уродина Дунши или матушка Мо. Все как будто по справедливости, не придерешься, однако Яо Цзи это, разумеется, не устраивало, и он решил вернуться на судно. Но тут в глаза ему бросилось объявление на столбе у обочины. Там было сказано: «Строгий приказ! На людском торжище праздно шатающимся не дозволено шнырять и вынюхивать. Всякий, кто вернется с торга без покупки, подвергнется немедленной казни, как вражеский лазутчик. Пусть не ждет снисхождения!»

Юноша перепугался. Занесла его сюда нелегкая! Вины за ним нет, а так просто не уйдешь. Придется брать товар вслепую. А вдруг ему повезет и он выберет ту, которую ищет? Нет, вряд ли ему выпадет подобное счастье! Ладно. Была бы приятной наружности, как его любимая. Тогда он возьмет ее с собой, выдав за дочку Цао, и никто ничего не узнает! Обдумав все хорошенько, он с решительным видом направился к торжищу.

— Покупаю вон ту! — Он указал пальцем. Торговец назвал цену, которая, к счастью, оказалась не слишком высокой, и достал безмен для взвешивания серебра.

Юноше не терпелось взглянуть, кого же он приобрел. К чему вести женщину в лодку, если она ему не подходит? Лучше посмотреть сейчас же, не отходя от торговца. Молодой человек надрезал мешковину и увидел, как ему показалось, белоснежную кожу. «Такое лицо может быть только у юной девицы! — подумал он. — Кажется, я не зря потратил серебро!» Он сбросил мешок, и тут же радость его сменилась горьким разочарованием. Он даже застонал от горя. Оказалось, что за белую кожу он принял седину старухи, которой было не меньше шестидесяти.