Читаем Двенадцать полностью

Рядом скрипнули тормоза. Безумный мотор. Из окна высунулись Макс и Инга Васильевна, замахали руками, но я не присоединилась к ним. Такси ещё немного попаслось рядом, потом рвануло вслед за Лёвой.

Я видела, как машина остановилась возле него, как выскочил Макс, замахал руками. Как выбралась красавица Инга Васильевна и протянула Лёве свою нежную руку. Лёва не поцеловал эту руку и даже не пожал, просто пошёл дальше. Момент поражения редакторши был так приятен, что у меня откуда-то взялись силы, и я восстановила первоначальную скорость. Вот я уже поравнялась с такси. Водитель — смутно знакомый — озадаченно ковырялся в дворниках, пользуясь минуткой, как все водители мира. Ему было всё равно, что с нами происходит. И мне ещё тридцать секунд было всё равно, что происходит с ним…

Вдруг я услышала визг тормозов, крик, глухой удар, шмяканье о мокрую брусчатку. Потом мимо меня на космической скорости пролетела неопознанная машина. А наш таксист остался лежать рядом со своим железным конём!

Он лежал. Я стояла. Рядом не было никого. Вы думаете, я бросилась бежать в припадке истерического ужаса? Нет. Вы думаете, я стала оказывать ему первую медицинскую помощь? Тоже нет. В любом другом случае я обязательно бросилась бы оказывать первую медицинскую помощь, если бы до этого не убежала в припадке истерического ужаса. Но здесь и сейчас я твёрдо знала, что водитель — мёртв и помощь ему теперь не нужна. И вот что. Я вдруг обнаружила себя за странным занятием. Я что-то искала. Не успела ещё душа несчастного водилы отлететь в небеса, а я уже шарила рядом с его телом по мокрой утренней брусчатке… Подбежавший Макс пытался оттащить меня от машины, громко ругался, Инга Васильевна возбуждённо сверкала глазами и курила, а Лёва пристально смотрел на меня. А я искала. Боги, ну что я могла там искать? Окна вокруг зажглись и доверху наполнились головами любопытных, немедленно набежали робкие, но ответственные прохожие с советами, а я никак не могла остановиться. Даже если бы я хотела сейчас уйти, я бы не смогла это сделать. Моё уставшее, измочаленное тело было намертво скручено этой очередной безумной задачей.

— Нам пора! — Макс не решился дотронуться до меня. — Поторопись.

Потом была вспышка фотоаппарата — среди прохожих обязательно находится кто-то с фотоаппаратом и слишком большим чувством юмора. Макс умчался в сторону вспышек. Я слышала его сочный голос в ровно гудящей толпе. И так же, как Максов любимый голос, сквозь толпу, сквозь привычную дурь моего ушибленного мозга прорезалась отчётливая мысль: надо заканчивать с этим ползанием по телу и его окрестностям. Возбуждённые, румяные лица прохожих (надо же, как весело начался день!) колыхались где-то уже совсем рядом.

— Милицию вызвали?

— Насмерть его, точно?

— А какой молодой!

— А кто его?

— Никто не знает!

— Милиция уже едет!

— Может, пьяный был…

— Это пассажиры его?

— А эта что по его карманам рыскает?

— Может, родственница…

— Я видела, это она его…

— Так надо в милицию сообщить!

Мой мозг закипал, я в сотый, раз присела рядом с водительским телом и завертела головой. Да что же это такое? Где ОНО?

— На, попробуй, — рядом с моим лицом медленно разжалась Лёвина ладонь. В ладони были «дворники». Я схватила эти «дворники», как соломинку. Спасательный круг? Я вертела их в руках три секунды. На четвёртой я уже ломала их, снимая кожу с ладоней.

— Что это она делает?

— Не знаю, скорбит, наверное…

— Улики уничтожает!

— Да вызвал кто-нибудь милицию?

— У кого фотоаппарат? — это уже я. Кажется, Макс отобрал у народного папарацци его аппарат и теперь что-то фотографировал. А может, это была Инга Васильевна, а может, Лёва… Я уже не помнила ничего. Перекореженные «дворники» валялись рядом с телом.

— Валёк! — крикнули сверху, из окна. — Глянь, иди скорей, ДТП! И малого разбуди!

Вот тут мои нездоровые инстинкты немедленно свернулись и уступили место разуму.

Как я бежала! По дорогам! Наперерез! Сбивая с ног полусонных клерков! Обгоняя пахнущих потом утренних спортсменов-любителей! По скользкой почерневшей листве! По длинным пожелтевшим лужам! Я бежала и боялась даже подумать о том, чтобы остановиться…

* * *

К концу дня я поняла, что мне нужно. Мне понадобилось двенадцать часов прошататься по мокрому городу, чтобы понять, что мне нужно. Я шарахалась от каждого, и каждый, в свою очередь, шарахался от меня. Раз триста я чуть не попала под машину и один раз запустила камнем в витрину. Витрина была зеркальная, и то чудовище, которое я обнаружила, заглянув в неё, мне не понравилось. Дальнейшая судьба витрины мне неизвестна: я успела убежать до того, как оцепеневшие от моей наглости прохожие оценили ущерб.

Ещё я несколько раз напала на мирно гуляющие парочки, жестоко мстя им сумкой за мою поруганную любовь. В каждом молодом человеке мне виделся Макс, в каждой девице — Инга Васильевна. Чья-то собака разорвала мне брюки, я сама напугала чью-то собаку, залаяв на неё в тот момент, когда она мирно подняла ножку рядом с моей скамейкой…