— Да, — кивнула я, с тоской понимая, что уже привыкла к состоянию тошнотворной слабости и к стуку в висках.

— Я знаю, в чём проблема. В том, что все живут грубо и неправильно, и вот где у меня сидит эта ваша видимость жизни.

— Проблема в том, что ты куришь марихуану в пяти метрах от капитана милиции.

— Не-е-ет! — он наклонился и его волосы коснулись моих. — Проблема в том, что тебе страшно, но ты не уходишь… И ты не уходишь не потому, что хочешь кому-то помочь… А потому, что ты — овца… Ты стереосистема с двумя ногами… Тобой управляет любой, кто захочет это сделать. Тебе велели поехать, и ты поехала… Ну! Говори, что сейчас будет!

— Макс!

Капитан Ковальчук вдруг повёл носом по воздуху и с ужасом в бесцветных глазах обернулся в нашу сторону.

— Макс! Он тебя унюхал!

— И хрен с ним… Ну!

— Господи, да чего ты от меня хочешь!

Капитан Ковальчук вдруг сорвался с места и бросился к подъезду. Он успел скрыться за дверью и, видимо, промчаться по лестнице на пару этажей вверх… Как вдруг раздался взрыв. И из окон третьего этажа с весёлым звоном полетели стёкла, а огонь на мгновение перекрыл небо и землю!

Удар раскалённого воздуха! Мелькнули стены… Меня припечатало к дороге так, что брызнул асфальт! Сверху посыпались осколки и кирпичная крошка. Макс прикрыл меня рукой и шептал что-то о любви… Рука его дрожала, но давила с дикой силой. А всё вокруг сыпалось и падало. И каждую секунду я ждала удар по голове чем-нибудь тяжёлым и острым. Макс как будто услышал, поменял положение руки — прикрыт ладонью мой затылок. И гладил.

Прошло время, прежде чем я решила, хочу я встать или хочу умереть прямо здесь…

Я встала — как киногерой, без лишних эмоций и на фоне бушующего пламени. Встала и пошла к подъезду. Бегали какие-то люди, фотограф Метрин сидел у стены дома на противоположной стороне улицы и сжимал голову руками. По пальцам его струились кровавые ручейки. Орали дурными голосами автомобильные сигнализации в ближайших дворах. В моей стереосистеме то справа, то слева раздавались мелкие взрывчики (мало ли что могло взрываться по горячим следам в подъезде и в голове?), а сама стереосистема была повреждена, поскольку во рту я ощущала ни с чем несравнимый привкус крови. Кто этой стереосистемой — мной — управлял, мне было неизвестно. И мне было всё равно. Пусто. Пусто. Пусто.

На ступеньках, съехав вниз гармошкой, лежал капитан Ковальчук. Идём выше.

Сильный запах гари и газа. Вывороченная дверь. Разбомбленное помещение без рам на окнах. Под грудой изодранных, обугленных полотен — тело того, с курткой. В руке — зажигалка.

В дальнем углу — неожиданно уцелевшие — рама с натянутым холстом. На холсте в живописном порядке — красивые кусочки плоти, тела, туловища кого-то. Видимо, той самой скандальной и гениальной. Я даже не видела её фотографию. Какая жалость. Я взяла отщепленный кусок рамы и начала им дорисовывать, расставлять по местам эти сочащиеся свеженьким пятна и куски средства самовыражения.

Зашёл Макс, спотыкаясь, матерясь и похохатывая.

— Вижу, подруга, ты знаешь толк в кайфе.

Он затянулся ещё раз и подошёл ближе.

— И что прикажешь делать мне?

— Фотографируй.

— Можно, я тебя убью? Интерьер подходящий…

— Фотографируй!

Он щёлкал, я тупо размазывала кровь по грязной тряпке. Никаких чувств, ничего.

— Всё, хватит, — он подошёл и заставил встать на ноги. — Ты всё красиво сделала. Хватит. Идём.

Навстречу, тяжело дыша, бежал один из переодетых соратников капитана Ковальчука. Всё время, пока тут взрывалось, он стоял рядом с машиной и шептался с рацией.

— Земляк! Брат! Товарищ! — крикнул ему Макс. — Мы не виновны, ты — свидетель…

Земляк смотрел вокруг выпученными глазами и судорожно пытался отыскать под плащом оружие.

— Стоять! Не двигаться!

— Но-но! — Макс толкнул его в грудь на ходу. — Без грубостей! Иначе расскажу всем, что ты, вместо того чтобы идти за капитаном, пялился на девушку. Мать, он на тебя пялился, ты пользуешься успехом у милиционеров!

Каждое его слово эхом металось в моей пустой голове. Вдруг как будто кто-то выключил звук, а с ним и картинку.

Глава 14

— Пришла в себя? Вот и хорошо. А то тут муж звонит каждые полчаса, переживает…

Я повернула голову. Рядом с кроватью драила пол старушка в белом. Она подмигнула мне и вдруг засвистела весёлый мотивчик.

— Где я? — спросила я, осознавая, что вопрос, конечно, пошлый.

— В «Скорой помощи»! — старушка вынула из кармана свёрнутые трубочкой газеты. — Вот, хотела взять почитать, думала, ты ещё сутки будешь лежать. Тебе передали.

— А где остальные?

— Газеты?

— Нет… Милиционеры. Макс.

— Милиционеров не помню… Макс… Муж, что ли?

— Нет.

— Ну, сама разбирайся. Какой-то муж тебе всё звонит.

— Врача позовите.

— Потерпи. Скоро обход будет, сам придёт. А звать не буду…

Старушка ещё погремела вёдрами и ушла.