Читаем Две войны (СИ) полностью

Война закончилась, а политика правительства по отношению к Югу ещё была не продумана. Военные начальники, оказавшиеся у власти, на завоеванных территориях, были вынуждены стать и гражданскими правителями, зачастую им приходилось действовать на свое усмотрение и они предпочитали подбирать гражданских чиновников, которые работали бы по указке военных. Таким образом, удавалось создать впечатление того, что гражданская власть всё-таки у гражданских лиц, но при этом сохранять власть военных.

В результате, к гражданским применялся военный подход, и на подписание, очередной бумажки о распределении имущества, уходило меньше недели.

Так что, вскоре, большая часть плантации Калверли, была поделена на десятки обособленных друг от друга участков, где обосновались освобожденные рабы. Теперь тот огород, которым кормилась семья Джастина, был собственностью худощавого, чернокожего с женой и тремя шумными детьми. Эти новоявленные соседи не гнушались, в наглую, воровать со двора Калверли куриные яйца, дрова, небольшие мешки с углем, и даже одежду, пока Джастин ходил на рыбалку или охоту, взяв с собой Роужа, Меган была в городе, а Шерри и Женевьев занимались ребенком и домом. Джастину оставалось только злобно швырять камни в озеро Сидан Крик, распугивая всю рыбу, куда он по-прежнему приходил, чтобы поразмышлять в уединении.

Но, самым неприятным обстоятельством стало то, что напечатали в середине лета в новом выпуске техасской газеты, где говорилось о полном уничтожении любой оставшейся южной власти.

Движение народных масс южан было скованно, и их представители в столице, настоятельно требовали у нового президента амнистии для находящихся в плену военных, а так же предъявляли претензии на участие в федеральных органах власти. Радикальные республиканцы приняли решение отказать южанам во втором требовании, однако все пленные конфедераты были полностью освобождены. Когда на площади Шестой авеню зачитывали списки вернувшихся с Севера техасцев, Джастин был поражен столь малым количеством выживших, хотя он и сам прекрасно помнил каково это - находиться в заточении в концентрационных лагерях янки. Было вполне ожидаемо, что обремененные грузом беспредельной неизбежности, изнеможенные, по большей части искалеченные люди, без цента в кармане, в чужой стране, едва ли сумеют добраться до дома. Джастин отделался уродливым шрамом на лице, вечно подрагивающими руками, едва двигающимися средним и безымянным пальцами на руке, где была рассечена лезвием ладонь, плохо вылеченной пневмонией, несколькими переломами, сотрясениями, легкой потерей зрения после ударов по голове, шрамами на руках, ногах и бедрах и разбитым на кровавые куски сердцем. Он говорил себе, что все могло бы быть хуже, например, если бы ему довелось достоверно узнать о смерти Алекса, о котором он ничего не слышал уже два года – Джастин был уверен, что тогда жизнь покинула бы его тело и все муки, пережитые в Вайдеронге, обернулись бы ничем.