Я долго не мог найти трусов. Хотел одеться как можно быстрее, но меня качало, будто после моря. Не мог завязать шнурки, потом застегнуть запонки. Дрожали руки. Полузастёгнутый вышел из комнаты. В кромешной тишине слышался плач со стонами. Под ногами трещали половицы. Я снял крюк и вышел на лестницу. Спустился. Вышел на улицу. Побежал. И не знал, куда. А в ушах полз на стенку плач тёти Вали.

Я добежал до набережной. Сел под Сфинксом. Закурил. Почувствовал, что сейчас вытошнит. Очень не люблю, когда рвёт. Кажется, что все кишки сейчас вывернет наизнанку. Но я не сдержался, и меня вырвало тут же на ступеньки. Голове стало легче. Я опустил руки в Неву. Умылся. Поднял голову, увидел на мосту людей. Огляделся. По набережной прогуливались люди. Сейчас же белые ночи! И меня все видели. Как гадко! Противно… Я быстро пошёл домой.

Семнадцатое июня.

IX

Из дневника Гали.

Позавчера был последний экзамен. По техноложке. Сдала на пять. Прямо умница! Только одна четвёрка. В школе их, правда, три, но по сравнению с остальными я — отличница. Мама за мою хорошую учёбу и вообще обещала подарить на шестнадцатилетие магнитофон. Это будет просто прекрасно. Теперь каждый день практика. Сегодня, когда мы ехали с девочками на фабрику, в трамвай опять набились ребята. Они тоже из училища и проходят практику напротив нас на мебельной фабрике. Мы почти всегда ездим одним трамваем. Многих ребят я узнаю в лицо. Девчонки даже в некоторых влюблены. Мы их всегда обсуждаем и часто смеёмся над ними. Я вообще всегда, когда вижу парней, даю им внутри себя оценку, представляю некоторых вдвоём с собой и думаю, как бы они себя вели и что бы делали. Это очень интересно. С некоторыми я вообще не могу себя представит другие ничего, но один… Я видела его раньше, но первое время он был мне противен, потом смешон — мы всегда смеялись над ним, а он что-то шептал своему другу, который очень скромный и почти всегда молчит, только иногда улыбнётся — видно, тот, которого я теперь люблю, говорит ему что-нибудь гадкое или смешное про нас. Парни всегда смеются гадостям. Мой парень внешне похож и не похож на остальных, у него те же длинные волосы, развевающиеся брюки, но иногда кажется, что он притворяется, когда выкрикивает ругательства, мучает других парней, смотрит на нас гадко и вообще ведёт себя, как все парни.

Второе июля.

Из дневника Миши

К этому экзамену по техмеханике готовился всю ночь. Получил пять. По материаловедению — четыре. Теперь экзамены позади. Школа закончилась ещё раньше. Все учебники я забросил до сентября на антресоли.

Началась практика. Теперь катайся по утрам, как на работу. Лето, а мы ишачим: пилим и строгаем. На кой чёрт я пошёл в это училище?! Оно создано исключительно для кретинов. Мастера тупы до упора. Преподаватели рассказывают до смешного простые вещи. Как-то я читал, что один кадр написал талмуд о том, как надо сбрасывать снег с крыш. Так и в нашей лавочке. Объясняют, что такое есть стружки, а что такое есть опилки. Единственная отдушина — поиграть вечером с пацанами на гитаре. Но ансамбль у нас со всего училища, и некоторые участники в другом потоке. Приходится собираться по воскресеньям. Ну, ничего, искусство требует…

Приглянулась мне одна девчонка. Конечно, не Софи Лорен, но в общем-то товар нормальный. Она тоже с ПТУ. Мы сейчас вместе ездим на практику. Их, как и нас, человек тридцать. А из всех нравится мне она одна. Сегодня вот едем, болтаем с Лёхой о том, о сём. Смотрю, а она за мной наблюдает. Видно, тоже интересуется. Рядом с ней стояла какая-то шиза с заячьей губой. Я шепнул Лёхе, смотри, мол, какая очаровашка.

Он, ясное дело, рассмеялся, а моя и баба подумала я про неё чего ляпнул, тубы надула и отвернулась.

Доехали до работы и разошлись. Им — направо, нам — налево. Даже жалко… Надо с ней как-то состыковаться.

Второе июля.

X

Из дневника Гали.

Сегодня ребята были выпивши и привязались к нам в трамвае. Один из них, рыжий противный, опёрся руками на сиденье: я сидела с тремя девчонками сзади, — и спрашивал, откуда мы такие взялись? Он же знает, откуда. Вот дурак! Когда вышли из трамвая — он останавливается как раз напротив проходной, — то парни увязались за нами. Марина Соколова сказала, что им надо на другую сторону улицы, но они дошли до проходной. И вот здесь мой парень подошёл ко мне. Выпивший он был ещё красивей. Если всегда он был то серьёзен, то смеялся, то теперь как-то разомлел от выпитого. Он смотрел пошло, а мне нравилось. И мне знакомо его состояние. Когда ты выпивши, но не пьян, то хочешь охватить весь мир и всех осчастливить. Он посмотрел мне в глаза.

— Ты после работы свободна?

Господи, я бы сейчас пошла с ним, куда бы он ни повёл меня, сейчас целовала бы его руки и отдала всё на свете. Но здесь, рядом, его пьяные друзья и наши девчонки, которые уже всё слышали…

— Свободна для чего?

— Для того…

— Иди отсюда!

Он засмеялся и ушёл, ушли и остальные. А мне хотелось плакать.

Четвёртое июля.

Из дневника Миши