Она не привыкла трапезничать в такой чинной атмосфере и чувствовала себя сейчас, словно на похоронах. Ей хотелось подняться наверх и лечь в постель. Однако она не осмелилась и послушно следовала наставлениям тети Лилиан.

Отец произнес прекрасный тост в честь ее возвращения и их с Харрисоном свадьбы. Барбара заявила, что прием, который состоится в конце сентября, является прекрасным поводом отметить заключение этого союза. Лилиан ухватилась за эту идею. Тетушки принялись вполголоса обсуждать ее, и Мэри Роуз уже через несколько минут стало клонить ко сну. Но еще в течение целого часа ей пришлось находиться среди гостей. Когда ужин наконец завершился, она так устала, что едва смогла подняться по лестнице.

В спальне ее ждала Анна-Мария, а на подушке Мэри Роуз снова обнаружила красную розу.

К тому времени, когда в комнату вошел Харрисон, она уже спала. Он наклонился, чтобы поцеловать ее на ночь, и был приятно удивлен, увидев, что она прижала розу к себе. Он осторожно вынул цветок из ее пальцев и улегся рядом с ней.

Харрисон знал, что сегодняшний вечер выдался трудным для жены. Она смущалась и страдала от чрезмерного внимания. Мэри Роуз не съела ни крошки. Впрочем, высказанная в ее адрес критика отбила аппетит и у него самого.

Все же, по его мнению, Мэри Роуз держалась совсем неплохо. Она реагировала на происходящее значительно быстрее и точнее, чем он сам. И с большим достоинством отвечала на бестактные реплики своих новых родственников.

Засыпая, Харрисон все еще переживал за нее – испытание оказалось действительно нелегким. А ведь это было только начало!

3 октября 1872 года

Дорогая мама Роуз,

Может быть, ты все-таки перестанешь уговаривать меня жениться? Ты ведь прекрасно знаешь, что меня в любую минуту могут посадить в тюрьму или повесить на ближайшем дереве.

Кроме того, меня устраивает мое нынешнее положение. Я делаю что хочу и ни перед кем не должен отчитываться. Меньше всего мне нужна женщина, которая будет меня пилить.

Твое письмо с объяснениями по поводу критических дней пришло как раз вовремя. У Мэри Роуз ужасно разболелась поясница, и она целых два дня не выходила из своей комнаты. Она пока еще мне ничего не рассказала, но я знаю, что твоя весточка помогла ей. Ей не нравится быть женщиной, мама, но скоро она переменится и перестанет бить всех мальчиков, которые пытаются с ней подружиться.

Мэри Роуз все еще не знает, как она хороша. Мы не думаем, что она когда-нибудь превратится в ломаку. С четырьмя братьями, которые постоянно на тебя покрикивают, трудновато вырасти высокомерной и жеманной. На нее в самом деле заглядываются все мужчины в городе. Сдается мне. ее голубые глаза разобьют не одно сердце.

Господи, я ужасно нервничаю, глядя, как она становится взрослой.

С любовью

Адам.

Глава 19

Весь следующий день Мэри Роуз выстукивали, выслушивали и обмеряли. Доктора Томас Уэллс и Харольд Кендлтон приехали в одиннадцать утра и провели с ней целых два часа. Однако в основном врачи расспрашивали Мэри Роуз о ее прошлом.

Она с удовольствием отвечала на их вопросы, потому что ей нравилось вспоминать о своей жизни в Монтане. Она гордилась братьями и хотела, чтобы все знали, какие они замечательные.

После врачей в ее комнате появилась портниха с тремя помощницами, и закипела работа над ее новым гардеробом.

Тем временем врачи делились с лордом Эллиотом своими впечатлениями. Эллиот счел нужным, чтобы при этом присутствовали его сестры и их мужья. Подумав немного, он послал и за Харрисоном.

Доктор Уэллс был осанистым мужчиной с седыми бакенбардами, которые он то и дело поглаживал. Харрисон нашел его наружность чересчур напыщенной, а выводы – ошибочными.

Разговор происходил в библиотеке на втором этаже. Харрисон вошел в тот самый миг, когда Уэллс объяснял, как важно, с его точки зрения, обеспечить Виктории постепенное вхождение в новую жизнь. Харрисон, закрыв дверь, прислонился к ней, сложив руки на груди.