Читаем Две Москвы. Метафизика столицы полностью

Великорусские расколы и деления словно берут начало в прамосковских обстоятельствах двоения холма и затруднительности выбора из двух, Ваганьковского и Кремлевского. Есть холм и антихолм, причем последний и не знаешь где выскочит другой раз: Опричным ли двором? Преображенским ли? Интеллигентским ли Арбатом? И хорошо еще, если их только семь, таких холмов.


Пашков дом. Открытое письмо. Начало XX века. Слева купол церкви Николы в Старом Ваганькове. В глубине – Боровицкая башня Кремля


В сакраментальном римском Семихолмии с Ваганьковским холмом сличается Капитолийский, а с Кремлевским – Палатинский, царский холм от Ромула и императорский от Августа.

Иной раз архитекторы Москвы видели это. Так, при закладке Константином Тоном Большого Кремлевского дворца какой-то рецензент нашел, что и размеры, и «соображение пропорций» восходят к палатинским дворцам Цезарей. Действительно, пенсионерской работой Тона в Риме было графическое воссоздание дворцов на Палатине.


Усадьба Петра Пашкова. План


Капитолийская площадь. План


А в постановке и на плане дома капитан-поручика Петра Пашкова проступает микеланджеловский принцип Капитолия. Стояние против и подле царского холма в обоих случаях усугубляется формальным отворотом от него. Поздняя площадь Капитолия отвернута от Палатина и закрыта от него Дворцом сенаторов, чей площадной фасад определенно главный. Вот и лицо Пашкова дома, как ни странно, есть его спина. Парадный двор с оградой и воротами выходит в переулок, а склон холма на стороне Кремля вплоть до советских лет был огражденным парком, без лестничного спуска и видимого выхода на Моховую.

Даже трапецию Капитолийской площади можно узнать на чертеже парадного двора Пашкова дома. Хрестоматийный коридор между двором и главными воротами по переулку соотносим на плане с Кордонатской лестницей, ведущей на Капитолийский холм; лучше сказать, с ее проекцией на плоскость плана. Правда, не совпадают абсолютные размеры: московская усадьба меньше.

Церковь Святого Николая в Старом Ваганькове, известная с XV века, охваченная внешней усадебной оградой Пашкова дома и отгороженная от его парадного двора оградой внутренней, оказывается на положении капитолийской церкви Санта Мария ин Арачели (Аракоели), с ее отдельными двором и лестницей.

Капитолийский холм старшинствовал над Вечным городом. Римская цитадель и храм Юпитера Капитолийского были его оплечьями. Церковь ин Арачели унаследовала место первой и значительность второго, став соборной для Сената и народа Рима, кафедрой провозглашения законов города.

Когда пресловутые гуси спасли Рим, они спасли Капитолийскую цитадель, осажденную галлами. В борении холмов Вечного города между собой Капитолийский холм был цитаделью патрицианства и республики, традиций городской общины. Храм Юпитера, хотя и начатый царями Тарквиниями, был окончен и посвящен после изгнания царей, в Республике. На Капитолии скрывались убийцы Гая Юлия.

Спор с Палатином мог быть спором претендентов в цезари. Так, Капитолий стал прибежищем сторонников Веспасиана против Вителлия, и в этом качестве предан огню по приказанию второго. Вителлий наблюдал пожар из Палатинского дворца Тиберия.

Зала античного Сената, Курия, стояла не на Капитолии, а у его подножия, на Форуме. Курия царского периода не сохранилась, ее сменила Юлиева курия, построенная Цезарем и Августом. В папской столице Курия взошла на Капитолий, но теперь в своем древнейшем качестве: во времена первых царей, как и последних императоров, Сенат не властвовал за городской чертой.

Сперва, в XII столетии, Сенат поднялся в Табуларий – трехэтажный государственный архив, построенный тринадцатью веками ранее как прибавление и оформление Капитолийского холма, его искусственный фасад на Форум. В XVI столетии Сенат взошел на высоту холма, надстроив Табуларий. Дворец сенаторов и есть его надстройка. По контрасту с Табуларием наглядно, что Дворец показывает Форуму свой тыл. Дворец Сенаторов и Табуларий суть два лица вращающегося Капитолийского холма.


Дж. Б. Пиранези. Античный Рим. План. 1757. Фрагмент. Читаются две вершины Капитолия. Между ним и круглой фигурой Колизея – долина Форума, примыкающая к Палатину


Дом Пашкова вращается, как Капитолий. И оба – как преемники старинных цитаделей.


Дж. Б. Пиранези. Вид Коровьего поля (Римского форума). Гравюра. Середина XVIII века. Вид снят с высоты Капитолия


Перейти на страницу:

Все книги серии История и наука Рунета

Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи
Дерзкая империя. Нравы, одежда и быт Петровской эпохи

XVIII век – самый загадочный и увлекательный период в истории России. Он раскрывает перед нами любопытнейшие и часто неожиданные страницы той славной эпохи, когда стираются грани между спектаклем и самой жизнью, когда все превращается в большой костюмированный бал с его интригами и дворцовыми тайнами. Прослеживаются судьбы целой плеяды героев былых времен, с именами громкими и совершенно забытыми ныне. При этом даже знакомые персонажи – Петр I, Франц Лефорт, Александр Меншиков, Екатерина I, Анна Иоанновна, Елизавета Петровна, Екатерина II, Иван Шувалов, Павел I – показаны как дерзкие законодатели новой моды и новой формы поведения. Петр Великий пытался ввести европейский образ жизни на русской земле. Но приживался он трудно: все выглядело подчас смешно и нелепо. Курьезные свадебные кортежи, которые везли молодую пару на верную смерть в ледяной дом, празднества, обставленные на шутовской манер, – все это отдавало варварством и жестокостью. Почему так происходило, читайте в книге историка и культуролога Льва Бердникова.

Лев Иосифович Бердников

Культурология
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света

Эта книга рассказывает о важнейшей, особенно в средневековую эпоху, категории – о Конце света, об ожидании Конца света. Главный герой этой книги, как и основной её образ, – Апокалипсис. Однако что такое Апокалипсис? Как он возник? Каковы его истоки? Почему образ тотального краха стал столь вездесущ и даже привлекателен? Что общего между Откровением Иоанна Богослова, картинами Иеронима Босха и зловещей деятельностью Ивана Грозного? Обращение к трём персонажам, остающимся знаковыми и ныне, позволяет увидеть эволюцию средневековой идеи фикс, одержимости представлением о Конце света. Читатель узнает о том, как Апокалипсис проявлял себя в изобразительном искусстве, архитектуре и непосредственном политическом действе.

Валерия Александровна Косякова , Валерия Косякова

Культурология / Прочее / Изобразительное искусство, фотография

Похожие книги

Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза
Эволюция архитектуры османской мечети
Эволюция архитектуры османской мечети

В книге, являющейся продолжением изданной в 2017 г. монографии «Анатолийская мечеть XI–XV вв.», подробно рассматривается архитектура мусульманских культовых зданий Османской империи с XIV по начало XX в. Особое внимание уделено сложению и развитию архитектурного типа «большой османской мечети», ставшей своеобразной «визитной карточкой» всей османской культуры. Анализируются место мастерской зодчего Синана в истории османского и мусульманского культового зодчества в целом, адаптация османской архитектурой XVIII–XIX вв. европейских образцов, поиски национального стиля в строительной практике последних десятилетий существования Османского государства. Многие рассмотренные памятники привлекаются к исследованию истории османской культовой архитектуры впервые.Книга адресована историкам архитектуры и изобразительного искусства, востоковедам, исследователям культуры исламской цивилизации, читателям, интересующимся культурой Востока.

Евгений Иванович Кононенко

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки

Эта книга — продолжение серии своеобразных путеводителей по улицам, площадям и набережным Петербурга. Сегодня речь пойдет об улице Рубинштейна и примыкающих к ней Графском и Щербаковом переулках. Публикации, посвященные им, не многочисленны, между тем их история очень интересна и связана с многими поколениями петербуржцев, принадлежавших к разным сословиям, национальностям и профессиям, живших, служивших или бывавших здесь: военных и чиновников, купцов и мещан, литераторов и артистов, художников и архитекторов…Перед вами пройдут истории судеб более двухсот пятидесяти известных людей, а авторы попытаются раскрыть тайны, которые хранят местные дома. Возникновение этой небольшой улицы, протянувшейся на 700 метров от Невского проспекта до пересечения с Загородным проспектом и улицей Ломоносова, относится еще ко времени императрицы Анны Иоанновны! На рубеже веков улица Рубинштейна была и остается одним из центров театральной и музыкальной жизни Северной столицы. Сегодня улица продолжает жить и развиваться, прогуливаясь по ней, мы как будто вместе с вами оказываемся в европейском городе с разной архитектурой и кухнями многих стран.

Алена Алексеевна Манькова-Сугоровская , Владимир Ильич Аксельрод

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство