Читаем Две могилы полностью

Он взглянул на дочь с удивлением и грустью:

— Дьютт не разрешила звонить тебе, она сказала, что ты не хочешь со мной разговаривать, и я... я подумал, что ты права. Но я каждую неделю посылал тебе что-нибудь, Кори. Письма, а то и подарки, если появлялась возможность. Ты становилась старше, и я пытался угадать, что тебе могло бы понравиться. Куклы Барби, детские книжки. На каждый день рождения я посылал тебе подарок, а когда не было денег, то хотя бы открытку. Я отправил тебе, наверное, тысячу писем... писал о том, чем занят, что у меня случилось нового, пытался дать тебе советы, в которых ты, как я представлял, нуждалась. И все они возвращались обратно. Все до единого. Должно быть, Дьютт не принимала их. Или переехала куда-нибудь, не оставив адреса для пересылки.

Кори снова глотнула кофе.

— Тогда зачем же ты посылал мне подарки, если знал, что я все равно их не получу?

Он опустил голову:

— Надеялся, что когда-нибудь смогу передать их тебе в руки — сразу все. В каком-то смысле это дневник всей моей жизни и — как ни странно — твоей тоже. Или той жизни, которой ты жила в моем воображении. Я представлял, как ты взрослеешь, какие у тебя появляются увлечения. Или, может быть, парень. И... — Смутившись, он ненадолго замолчал. — Эти письма и посылки, пусть даже возвращенные... да, это была хоть какая-то возможность пообщаться с тобой, побыть рядом. — Еще одна пауза. — Понимаешь, я надеялся, что когда-нибудь ты сама напишешь мне...

Увидев шкаф, заполненный письмами и пакетами, Кори предполагала и надеялась, что объяснение будет именно таким. Но об одном она все-таки не догадывалась: все то время, что она ожидала писем от отца, он точно так же ждал весточки от нее.

— Она говорила, что ты отказался платить пособие на ребенка, живешь с другой женщиной, не задерживаешься подолгу ни на одной работе и постоянно пьянствуешь в барах.

— Все это неправда, Кори, или, по крайней мере... — Он покраснел. — Я действительно часто сидел в барах. И женщины... они тоже были. Но я не пью уже девять лет. И я старался выплачивать пособие, когда мог. Иногда я даже оставался без еды, лишь бы послать ей чек.

Кори покачала головой. То, что рассказывала мать все эти годы, конечно же, оказалось неправдой. Как можно было верить озлобленной, пьющей матери? Кори вдруг почувствовала себя ужасно глупой. И виноватой в том, что пятнадцать лет так плохо думала об отце.

И все-таки главным было чувство облегчения.

— Мне так жаль, — сказала Кори.

— Чего?

— Жаль, что я ничего не понимала... ничего не делала.

— Ты же была ребенком.

— Мне двадцать два года. Я давно должна была обо всем догадаться.

Джек махнул рукой:

— Что было...

— ...то прошло, — не удержалась она от улыбки.

— Я никогда не умел красиво говорить. Но я стараюсь жить по одному хорошему правилу.

— Какому?

— Не держи на людей зла.

Про себя Кори такого сказать никак не могла.

Отец поднял кружку с заваренным кофе:

— Будешь еще?

— Пожалуйста.

Он разлил напиток по чашкам и снова сел.

— Кори, я все-таки хочу рассказать тебе об этом ограблении банка. Меня подставил кто-то из сослуживцев, но я не знаю, кто именно. По-моему, это как-то связано с обманом клиентов, завышением ставок по кредитам. Они наживались на этих процентах. Проблема в том, что так поступали все. За исключением Чарли — единственного честного парня среди них.

— Но ты сбежал, — повторила она.

— Да, я понимаю, что поступил глупо, необдуманно. Я решил, что укроюсь здесь и смогу выяснить правду. Но у меня даже нет телефона. Мне пришлось его выбросить, чтобы меня не отыскали по звонкам. И теперь я не могу ничего выяснить... и все думают, что я виновен, раз сбежал. Черт возьми, я не могу отсюда выбраться.

Кори посмотрела отцу в глаза. Ей так хотелось верить ему.

— Но я-то могу, — возразила она. — И я проведу расследование.

— Не говори глупостей, — рассмеялся он. — Ты понятия не имеешь, как это делается.

— Уверен? Да будет тебе известно, что я учусь в колледже уголовного права имени Джона Джея, получаю только отлич­ные оценки, а год назад в Медсин-Крике помогала одному агенту ФБР расследовать дело серийного убийцы.

Джек вытаращил глаза от удивления:

— О нет! Моя дочь служит в полиции?

⁵² Печь Франклина (Пенсильванский камин) — экономичная малогабарит­ная автономная печь для дома.

⁵³ Мыльный камень (талькохлорит, стеатит) — горная порода, состоящая из талька, магнезита и хлорита. Благодаря легкости обработки и долговечности является прекрасным строительным и облицовочным огнеупорным материалом, также используется для изготовления посуды.

26

Незнакомый мужчина возник в дверях приемной так внезапно, что Мадлен Тил подскочила на стуле. Посетитель выглядел очень странно: весь в черном, с бледным лицом и серыми глазами, он буквально излучал возбуждение, граничащее с нетерпением.

— Господи, как вы меня напугали! — сказала она, приложив руку к груди. — Чем я могу помочь вам?

— Мне необходимо увидеться с доктором Хеффлером.