Читаем Две могилы полностью

Пендергаст уловил оттенок гордости в его голосе — гордости сына за отца. Непонятная апатия мешала ему собраться с силами. Он чувствовал острую боль в недавно вывихнутом плече, ощущал, как сочится из раны теплая кровь, пропитывая и без то­го мокрую рубашку. Внезапно для него стало не так уж и важно, совсем не важно, будет он жить или нет. Он только надеялся, что сын выстрелит прямо в сердце.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, — продолжал Альбан. — Я все время держу тебя на прицеле. Но пристрелить тебя, как собаку, было бы ниже моего достоинства. Я оставлю тебе возмож­ность самому выбрать свою смерть. Сейчас я досчитаю до десяти. Если ты решишь умереть без сопротивления, я помогу тебе совершить самоубийство. Но если ты попытаешься убежать, я дам тебе этот шанс.

Когда он досчитал до шести, Пендергаст прыгнул в воду.

Он плыл в глубине, стараясь держаться возле стены, напрягая последние силы и лишь изредка выныривая, чтобы набрать воздуха. Винтовка мешала загребать воду. Затем раздались несколько выстрелов. Альбан сдержал слово и открыл огонь только­ на счет десять. Пендергаст слышал, как рядом с ним проносятся в воде пули. Он плыл слишком медленно, непозволительно медленно, и с сожалением выпустил винтовку. Он открыл глаза, но ничего не видел в холодной мутной воде. В ней плавало много всякой гадости, несколько раз Пендергаст ощутил прикосновение скользящей мимо водяной змеи. Но он продолжал двигаться вперед, несмотря ни на что.

Тоннель изогнулся, и вскоре Пендергаст, с трудом шевеливший руками и ногами, увидел впереди слабый проблеск света. Он вынырнул и заметил на влажной стене солнечный блик. Стрельба прекратилась. Дальше он плыл уже по поверхности и едва не ослеп от яркого солнца, когда выбрался из тоннеля в озеро. Оказалось, день еще не закончился. Пендергаст осмотрелся. До противоположного берега к западу от него оставалось около полумили. Альбана нигде не было видно — ни у выхода из тонне­ля, ни на берегу.

Он понимал, что это ненадолго. Парень, конечно же, не пре­кратит погоню.

Но он продолжал плыть к западному берегу.

77

Альбан вслушивался в темноту, в которой затихал плеск уплывающего отца. Выход к озеру был совсем близко, он добрался бы туда за несколько минут. Сердце его стучало возбужденно, все чувства обострились, мозг работал четко и быстро. Это было самое необычное, самое возбуждающее задание, какое он когда-либо получал. Теперь он понял, что Фишер называл «изящными моментами». Несколько лет назад его, вооруженного одним ножом, послали в джунгли убить леопарда. Альбан получил тогда незабываемые впечатления. Но сегодняшняя охота на человека, и не простого человека, а собственного отца, — это действительно было заключительное испытание и потрясающий вызов.

Альбан задумался над тем, что отец будет делать дальше. И ответ нашелся легко: он не останется на острове, где ему, бе­зоружному и побежденному, больше нечего делать. Он поплывет к берегу. На запад, к лагерю дефектных. Он будет искать другого­ своего сына, близнеца Альбана. Сорок седьмого, у которого теперь есть собственное имя — Тристрам.

Тристрам. Что-то в этом имени — или сам факт его существо­вания — глубоко возмущало Альбана.

Он быстро подбежал к неприметной металлической двери в нише стены. Повернул ключ в хорошо смазанном замке и направился по узкому проходу, ведущему к озеру. Несколько мгновений спустя он вышел на солнечный свет через другую дверь рядом с полуразрушенной каменной платформой, чуть выше заросшего камышом берега. Затем поднялся на несколько десятков футов по вулканическому конусу. Пепел хрустел у него под ногами. Здесь Альбан остановился и осмотрел озеро. Его зоркие глаза тут же отыскали фигуру отца, плывущего к западному берегу, как он и предполагал.

Он поднял винтовку, взглянул на отца через магнификатор127 прицела и лениво подумал, что при его меткости, да еще в такую прекрасную, безветренную погоду, почти наверняка попадет в цель даже с расстояния в триста ярдов.

Затем опустил оружие, напоминая самому себе о справедливости и чести. Отец был великим человеком, и умереть он должен достойно — не от выстрела в спину. До заросшего тростником берега отцу оставалось проплыть около полумили. При той скорости, которую он может развить с раненым плечом, на это уйдет не меньше пятнадцати минут. Достаточно времени, чтобы устроить более интересное состязание.

Перебросив винтовку через плечо, Альбан спустился к проторенной тропе, огибающей остров. Вскоре показался небольшой пирс с несколькими лодками. Альбан подошел к ним, выбрал самый легкий и маневренный тридцатифутовый плоскодон­ный ялик из стекловолокна с подвесным двухтактным мотором. Запрыгнул в него, проверил, хватит ли топлива, и завел двигатель.

Ялик скользил по воде все дальше от берега. Альбан стоял на руле, глядя вперед и ощущая на лице приятный прохладный ветерок. Находясь так низко над водой, разглядеть отца было трудно, но юноша знал, где его искать. И где-то на середине озера, конечно же, различил впереди плывущего человека: размеренные взмахи рук и брызги от ударов ног.