Читаем Две могилы полностью

— Да. Колонии жили изолированно, и в них сохранялись немецкая культура, традиции, язык, архитектура. Но после тысяча девятьсот сорок второго года все, конечно, изменилось.

— А что произошло в этом году?

— Бразилия объявила войну Германии.

— Я не знал об этом.

— Многие не знают. Мы стали союзниками американцев во Второй мировой войне. Правительство приняло закон, по которому немецкие колонисты должны были выучить португальский язык и стать гражданами Бразилии. Большинство из них так и поступили, но в отдаленных районах не все подчинились закону. Многие уплыли обратно в Германию и воевали за на­цистов. А потом вернулись, чтобы скрыться от Нюрнбергского трибунала. Во всяком случае, так мне рассказывали. Но все это было давным-давно. Никого из них не осталось в живых. Как у нас говорят, água debaixo da ponte — много воды утекло.

— В Нова-Годой не осталось нацистов? — почти разочарованно переспросил биолог.

Мендонса энергично замотал головой:

— Нет-нет. Это все выдумки!

Он несколько раз смачно затянулся, словно подчеркивая правдивость своих слов, и выбросил окурок за борт. Вероятно, слухи о Нова-Годой, всякого рода глупая суеверная чепуха, никогда не прекратятся. Но Мендонса двадцать лет прожил в Куин­се. Он повидал мир и понимал разницу между вымыслом и реальностью.

Лодка размеренно двигалась вперед, возделанные поля исчез­ли из виду, и приближался тропический лес. Огромные араукарии отбрасывали тени на бурую воду. И хотя Мендонса столько лет прожил в Куинсе, он все же ощутил пробежавший по спине холодок.

⁸⁴ Фосетт, Перси Харрисон (1867–1925) — британский археолог и путешественник, в 1925 году вместе со своим сыном отправился на поиски некоего затерянного города в сельве Бразилии и пропал без вести при невыясненных обстоятельствах.

⁸⁵ Великолепна, восхитительна (порт.).

56

Первый выстрел ожег плечо Джека Свенсона, когда он отпрыгивал в кусты за хижиной. Вторая пуля просвистела над головой.

Он лежал на земле, ошеломленный случившимся, и прислушивался к звукам борьбы. Затем хлопнула дверца автомобиля. В тот же миг Джек вскочил и побежал в сторону леса. Темные тучи затянули небо, ветер раскачивал ветви деревьев и трепал листья горного лавра в подлеске.

Джек прекрасно знал эти леса и понимал, что лавровые за­росли — лучшее место для укрытия. Он рванулся в чащу, стараясь убежать как можно дальше от Фута. Решив, что забрался достаточно глубоко, он пригнулся и начал осторожно отходить в сторону, петляя между стволами деревьев. Джек с облегчением понял, что ускользнул от погони — Фут ни за что не найдет его в этих зарослях, запутается в хитросплетении звериных троп, по любой из которых можно отступить дальше. Но что же все-таки с ним случилось? Он ведь хотел помочь им...

— Джек, — прозвучал в отдалении голос.

Свенсон замер. Это кричал Фут.

— Джек, нам нужно поговорить!

Свенсон присел, тяжело дыша. Постепенно он начал понимать ситуацию. Случилось то, что должно было случиться. Фут оказался одним из мошенников. Все, что он рассказывал, было ложью. А теперь Фут схватил Кори.

— Ты слышишь меня, Джек? У меня твоя дочь. Она лежит связанная в моем автомобиле. Получается, нам есть о чем поговорить, а?

Свенсон слышал, как Фут с хрустом продирается сквозь заросли.

— Эй, Джек, давай поговорим!

Свенсон отодвигался все дальше в лес. Ему требовалось вре­мя, чтобы все обдумать, собраться с мыслями.

Но Фут схватил Кори.

Эта мысль грозила уничтожить остатки рассудительности. Что же делать? Просто убежать нельзя. Нужно как-то одолеть Фута и спасти дочь. Сложность в том, что у этого ублюдка пис­толет, а у Джека — один только перочинный нож. Неожиданно, и даже с некоторым удивлением, он вспомнил, что ранен. Одеж­да пропиталась кровью, левая рука бессильно свисала вдоль туловища. Странно, что он не чувствовал боли, только онемение. Значит, сражаться он сможет лишь правой.

Что же ему теперь делать?

Джек задумался, но тут же услышал, как Фут ломится к нему через кусты.

Он пригнулся и опять отступил в сторону со всей возможной осторожностью. Ветер шелестел листвой и помогал ему двигаться скрытно.

— Джек, если ты сейчас не покажешься, я вернусь к машине и убью твою дочь. Ты слышишь меня? Отзовись, или она умрет.

Страх парализовал Джека. Он сунул руку в карман, нащупал нож и со щелчком открыл его. Проверил пальцем остроту лезвия. Туповато.

— Отзовись! — снова прокричал Фут.

Джек через силу выдавил из себя:

— Хорошо. Я согласен поговорить.

Он услышал шаги Фута, идущего на его голос, и опять сменил позицию. Мысли его лихорадочно метались. Должен быть какой-то выход. Какой-то шанс. Капля ледяного дождя — или это был мокрый снег? — обожгла спину, затем еще одна. Вскоре весь лес наполнился мелкой размеренной дробью.

— Послушай, Джек, давай договоримся. Если ты согласишься работать со мной, с твоей дочкой ничего страшного не случится. Согласен?

— Согласен, — ответил тот.

Фут подходил все ближе, и Джеку опять пришлось отступить глубже в заросли.

— Разумеется, я тоже участвовал в афере. Но не в той, о которой ты думаешь. Не завышение ставок.

— А что же тогда?