20 июля в Сен-Жермене Мария завершила прощальное турне по Франции. В ее честь был организован трехдневный праздник, на котором Ронсар по-прежнему восхвалял «красу и славу наших дней, укрощающую королей и народы».

Она уехала из Сен-Жермена 25 июля и в сопровождении дядей и многочисленной свиты направилась на север к портовым городам на побережье Ла-Манша. Чтобы сбить со следа английских шпионов, о месте и времени прибытия распространялась ложная информация. Тактика оказалась настолько успешной, что когда в последний момент Елизавета смягчилась и все-таки подписала охранную грамоту, документ не смогли доставить Марии. Никто не знал, где находится ее кортеж, и королеве Шотландии пришлось путешествовать без него.

10 августа Мария добралась до Кале, немного отдохнула и через четыре дня, утром 14 августа, поднялась на борт своего корабля. Это путешествие стало одним из последних предприятий, организованных для нее дядями. Во время плавания Марию сопровождали лишь маркиз д’Эльбёф и два его старших брата. С ними также был старший сын коннетабля Анри, который вернулся во Францию примерно через месяц после прибытия Марии в Эдинбург, и она любезно отправила его отцу письмо благодарности. В составе дипломатического эскорта был ловкий дипломат и интеллектуал Мишель де Кастельно, сеньор де Мовиссье, который впоследствии сыграет ключевую роль как один из французских послов в Шотландии и Англии. В своих мемуарах он вспоминал Марию как «подлинную француженку… не просто самую красивую, но и самую элегантную из представительниц своего пола и в речах, и в хороших манерах».

На борт также поднялись верные компаньонки – четыре Марии, которых Мария так безжалостно высмеивала по пути во Францию тринадцать лет назад. На второй галере разместилась остальная свита королевы, а флотилия из десятка судов, зафрахтованных в Голландии, везла багаж. Такое количество кораблей потребовалось, чтобы кроме гобеленов, мебели и нескольких сотен сундуков с платьями, золотой и серебряной посудой, картинами и другими произведениями искусства, привезти на остров огромное количество постельного белья, еды, утвари и целую сотню лошадей и мулов.

Королева отплыла из гавани около полудня; за церемонией наблюдал один из слуг Трокмортона, которому в конце концов удалось выследить ее путь. Как и в прошлый раз, капитаном галеры был Николя де Виллеганьон. Только в отличие от отплытия из Шотландии, которое сопровождалось задержками и сломанным рулем, теперь при попытке покинуть порт произошел несчастный случай. В узком выходе из гавани королевская галера в результате неудачного маневра столкнулась с другим судном, которое быстро затонуло. Мария бросилась к Виллеганьону, умоляя спасти тонущих моряков и предлагая щедрое вознаграждение тому, кто это сделает. Но разбитый корабль слишком быстро пошел ко дну со всем своим экипажем.

«Это знак!» – повторяла Мария, пока снова не был подан сигнал поднять парус и возобновить плавание. Она наотрез отказалась спускаться в каюту, и четыре Марии приготовили ей постель на палубе полуюта, где она провела свою первую ночь в море.

После двойной потери, пережитой в 1560 г., Мария действовала уверенно и решительно, особенно в отношениях с Трокмортоном, но когда берег Франции скрылся в тумане, она потеряла самообладание и разрыдалась. Схватившись за поручни, она стояла и горько плакала, не отрывая взгляда от исчезающего из виду берега. Когда галера вышла в открытое море, Мария воскликнула: «Прощай, Франция! Теперь все кончено. Прощай, Франция. Я уже никогда не увижу твоих берегов».

9

В лабиринте

Прибытие Марии на родину стало для ее подданных полной неожиданностью. Королева прибыла в Шотландию за рекордно короткий срок – меньше пяти дней – на неделю раньше, чем ее ждали. Как только флотилия Виллеганьона покинула Ла-Манш и вышла в Северное море, капитан приказал двум маленьким и более быстроходным галерам плыть впереди, позволив транспортным судам идти с удобной для них скоростью.

Во вторник 19 августа 1561 г. в шесть часов необычно сырого, по свидетельству очевидцев, для этого времени года и мрачного утра корабли вошли в Ферт-оф-Форт и стали на якорь у входа в гавань Лита. Берег был окутан густым морским туманом, и морякам приказано было ждать, пока он не рассеется, и только потом причаливать к деревянному пирсу. Мария сошла на берег в начале одиннадцатого, когда сквозь туман начало проглядывать солнце. Так закончилось ее тринадцатилетнее отсутствие: она покинула Шотландию ребенком, а вернулась взрослой женщиной.

Умывшись и отдохнув в одном из соседних домов, она в сопровождении свиты пустилась в путь по склону крутого холма к Эдинбургу, а оттуда по улице Кэнонгейт – в Холирудский дворец, самый величественный из дворцов Шотландии. Именно в нем располагались королевские апартаменты – в большой укрепленной башне, которую построил ее отец Яков V и которая должна была затмить все сооружения на землях древнего аббатства.