– И мне, и кольцу, и почерку виконта, ваша светлость. И потом, она меня узнала в лицо… Итак, мы говорили – пятнадцать дней ожидания нетерпеливого, затем неделя ожидания беспокойного, и, наконец, неделя ожидания отчаянного. Так пройдет месяц, а через полтора месяца отчаявшийся виконт д'Эксмес снаряжает другого посланца на поиски первого. Но первого не найдут… Учтите еще одно любопытное обстоятельство: если десять тысяч экю были собраны с трудом, то новые десять тысяч найти почти невозможно. Вы, монсеньер, успеете двадцать раз обженить вашего сына, ибо разъяренный виконт д'Эксмес вернется в Париж не раньше чем через два месяца.

– Но все-таки вернется, – сказал Монморанси, – и в один прекрасный день пожелает узнать: а что же сталось с его верным Мартен-Герром?

– Увы, ваша светлость, – понурился Арно, – ему скажут, что бедняга Мартен-Герр вместе с выкупом был схвачен на пути испанцами и они, по всей вероятности, обчистили его, выпотрошили и, чтобы обеспечить его молчание, повесили недалеко от нуайонских ворот.

– Как! Тебя повесят?

– Меня уже повесили, монсеньер, – вот до чего дошло мое усердие! Возможно, что сведения о том, в какой именно день меня повесили, будут противоречивыми. Но кто поверит этим грабителям, которым выгодно скрыть истину? Итак, монсеньер, – весело и решительно продолжал наглец, – учтите, что я принял все меры предосторожности и что с таким бывалым человеком, как я, ваша светлость никогда не попадет впросак. Я повторяю: в этой бумаге вы подтвердите сущую истину! Я вам и в самом деле служил немалый срок, многие ваши люди могут это засвидетельствовать… и вы мне пожаловали десять тысяч экю… – так закончил Арно свою великолепную речь. – Угодно ли вам взять эту бумагу?

Коннетабль не удержался от улыбки.

– Ладно, плут, но в конце… Арно дю Тиль его перебил:

– Монсеньер, вас удерживает только формальность, но разве для высоких умов формальность что-нибудь значит? Подписывайте без церемонии! – И он положил на стол перед Монморанси бумагу, на которой не хватало только подписи и печати.

– Но все-таки, как же имя того, кто держит Диану де Кастро в плену? В каком же городе?

– Имя за имя, монсеньер. Поставьте свою подпись внизу – и узнаете остальное.

– Идет, – согласился Монморанси и изобразил на бумаге размашистую каракулю, которая заменяла ему подпись.

– А печать, монсеньер?

– Вот она. Теперь доволен?

– Как если бы получил от вас десять тысяч экю.

– Ладно. Где же Диана?

– Она в Кале, во власти лорда Уэнтуорса, – сказал Арно, протягивая руку за пергаментом.

– Погоди, – сказал Монморанси, – а где виконт д'Эксмес?

– В Кале, во власти лорда Уэнтуорса.

– Значит, они встречаются?

– Ничуть, ваша светлость. Он живет у городского оружейника, а она – в губернаторском особняке. Виконт д'Эксмес не имеет ни малейшего понятия – могу в том поклясться, – что его любезная так близко от него!

– Я спешу в Лувр, – сказал коннетабль, вручая ему документ.

– А я – в Артиг, – ликующе вскричал Арно. – Желаю успеха, монсеньер, постарайтесь быть коннетаблем уже не на шутку.

– И тебе успеха, плут! Постарайся, чтоб тебя не повесили всерьез!

И они разошлись, каждый в свою сторону.

IV.

РУЖЬЯ ПЬЕРА ПЕКУА, ВЕРЕВКИ ЖАНА ПЕКУА И СЛЕЗЫ БАБЕТТЫ ПЕКУА