— Это, должно быть, ошибка, — запротестовала она. — Это мистер Фроли, а не мистер Мейсон.

— Мне известно, что написано в его документах, — любезно возразил агент Аллен. — Но в данный момент мистер Фроли находится вместе со своей семьей в Кейп-Коде.

Ричи сделал последний глоток шотландского виски.

«Нескоро теперь я глотну скотча, — подумал он, вставая, — очень нескоро».

Пассажиры таращились на него. Ричи одарил их дружелюбной улыбкой.

— Приятного путешествия, — произнес он. — Жаль, что не смогу составить вам компанию.

106

— Состояние Келли удалось стабилизировать. Однако, хотя легкие у нее чисты, дышит она с трудом, — встревоженно сообщил доктор педиатрического отделения интенсивной терапии. — У Кэти дела обстоят гораздо серьезнее. Малышка очень больна. Бронхит перешел в пневмонию. К тому же ей, судя по всему, в больших дозах давали взрослое лекарство, угнетающее нервную систему. Хотел бы я сказать вам что-то более обнадеживающее, но…

Стив, с забинтованной рукой, сидел рядом с Маргарет возле кроватки. Кэти, почти неузнаваемая со своими короткими темными волосами и в кислородной маске, лежала абсолютно неподвижно. Монитор, фиксирующий дыхание, уже дважды замирал.

Кроватка Келли находилась здесь же, дальше по коридору. Рядом с ней сидела доктор Харрис.

— Надо немедленно принести Келли сюда, — приказала Маргарет.

— Но, миссис Фроли…

— Немедленно, — повторила Маргарет. — Кэти нуждается в ней.

Норман Бонд провел субботу у себя в квартире. Большую часть времени сидел на диване, любовался сверху на Ист-Ривер и смотрел по телевизору последние новости о похищении близнецов.

«Почему я взял на работу Фроли? — спрашивал он себя. — Потому, что хотелось притвориться, будто ничего не было, будто можно повернуть время вспять и снова очутиться в Риджфилде с Терезой? Или мне хотелось поверить, будто наши близнецы живы? Теперь им было бы уже двадцать один. Они считают, что я имею отношение к похищению. Надо же было такое сморозить — назвать Терезу моей покойной женой! Я всегда был осмотрителен, повторял при каждом удобном случае, что она наверняка жива и просто надула Бэнкса, как прежде надула меня».

С того самого дня, как агенты ФБР допрашивали его, Бонд ни на минуту не мог перестать думать о Терезе. Перед тем как он ее убил, она молила пощадить ее ради близнецов, которых носила во чреве, — точно так же, как Маргарет Фроли молила похитителей вернуть ей детей.

«Может быть, вторая дочь Фроли жива. Для получения выкупа убивать ее было ни к чему, — думал Норман. — Кто-то точно рассчитал, что компания выплатит выкуп».

В семь часов он приготовил себе выпить.

— Подозреваемую в похищении видели в Кейп-Коде, — сообщил диктор.

«Норман… прошу тебя… не надо…»

«Выходные дни самые трудные», — думал он.

Бонд перестал посещать музеи. Они наводили на него тоску. Концерты однообразные, какая-то медленная пытка. Когда они с Терезой жили вместе, она часто подсмеивалась над его неусидчивостью и неспособностью к академическим занятиям.

— Норман, ты можешь преуспеть в бизнесе и даже стать покровителем искусств, но тебе никогда не понять, что именно делает скульптуру, картину или оперу прекрасными. Ты безнадежен.

Безнадежен!

Норман налил себе еще стакан. Потягивая вино, пробежал пальцами по обручальным кольцам Терезы — он носил их на цепочке на шее. Два обручальных кольца. Одно, которое подарил ей он сам, — его она, уходя, оставила на туалетном столике. Второе, украшенное бриллиантами, — подарок ее второго, богатого и культурного мужа. Он вспомнил, как намучился, пока снял это кольцо с пальца. Из-за беременности ее тонкие пальцы отекли.

В восемь тридцать Бонд решил принять душ, одеться и пойти куда-нибудь поужинать. Не вполне твердо держась на ногах, он встал, подошел к шкафу и извлек оттуда деловой костюм, белую рубашку и один из тех галстуков, которые, по заверениям продавца «Пола Стюарта», столь удачно дополняли его костюм.

Сорок минут спустя, уже выходя из дома, он случайно посмотрел через дорогу. Из машины выходили двое мужчин. Свет уличного фонаря упал на лицо водителя. Это был агент ФБР, один из тех, что посещали его в офисе. Когда Бонд обмолвился и назвал жену «покойной», он повел себя особенно враждебно и не скрывал подозрений. Внезапно запаниковав, Норман Бонд растерянно бросился дальше по улице, потом пересек 72-ю. Он не заметил, как разворачивается машина у него за спиной.

Удар грузовика был как взрыв, разодравший его на куски. Он почувствовал, как его бросает вверх, потом швыряет на мостовую. Ощутил ужасную боль. Изо рта хлынула соленая кровь.

Краем сознания он воспринимал суету вокруг. Кто-то требовал вызвать «скорую помощь».

«Цепочка с кольцами Терезы, — мелькнуло у него. — Надо от нее избавиться».

Но он не мог пошевелить рукой. Чувствовал, как белая рубашка пропитывается кровью.

«Устрица, — подумал он. — Помнишь, как она соскользнула у меня с вилки и соусом заляпало рубашку и галстук?»

Обычно при воспоминании об этом на него накатывала волна стыда, но сейчас он не почувствовал ничего. Совсем ничего.

Его губы шевельнулись.

— Тереза.