— Даже если кто-то видел, как его машина сворачивает на служебную дорогу к клубу, неужели ты считаешь, он подумал: «Эй, вон едет Лукас на своем старом коричневом "форде", очень похожем на любой другой старый коричневый "форд" на дороге»? Вот если бы он приехал в лимузине, было бы иначе. Мы знаем, что он никогда не звонил тебе по этому телефону, к тому же теперь он у меня.

— Я все-таки думаю…

— Я все-таки думаю, у нас есть миллион баксов, а у меня еще и ребенок, который мне нужен. А этот зануда, который нас ни во что не ставил, сидит теперь, уронив башку на руль, и больше нам не помешает. Так что заткнись.

В пять минут шестого зазвонил специальный телефон, который Крысолов в свое время дал Лукасу. Они как раз въезжали на подъездную аллею к коттеджу. Клинт взглянул на телефон.

— Что ты собираешься ему сказать?

— Мы не будем с ним разговаривать, — с ухмылкой ответила Энджи. — Пусть думает, что мы еще на трассе и, может быть, разговариваем с копом. Давай избавимся от его машины.

Она бросила ему связку ключей.

В двадцать минут шестого Клинт поставил машину Лукаса перед скобяной лавкой. Через занавешенное окно второго этажа пробивался слабый свет. Уходя, Лукас оставил для себя свет включенным.

Клинт выбрался из машины и с трудом залез обратно в фургон. С лоснящимся от пота пухлым лицом он сел за руль. Снова зазвонил сотовый Лукаса.

— Крысолов, наверное, сильно струсил, — фыркнула Энджи. — Ладно, поедем домой. Моя крошка опять просыпается.

— Мама, мамочка…

Кэти заворочалась и вытянула руку.

— Она пытается дотянуться до сестрички, — сказала Энджи. — Ну, разве не прелесть?

Она попробовала переплести свои пальцы с пальчиками Кэти, но та отдернула руку.

— Келли, хочу мою Келли, — произнесла она охрипшим, но отчетливым голосом. — Не хочу Мону. Хочу Келли.

Поворачивая ключ зажигания, Клинт с тревогой взглянул на Энджи. Ее раздражало, что девочка ее не принимает. По сути дела, она не сможет с этим примириться. Он понимал, что ребенок ей наскучит еще до окончания недели. И что тогда? Сейчас она не в себе. Он и раньше замечал ее склонность к жестокости. Сегодня он снова это увидел.

«Мне надо отсюда выбираться, — подумал он, — из этого города и вообще из Коннектикута».

Улица была пустынной. Стараясь не показать, что его охватывает паника, Клинт ехал с выключенными фарами вплоть до седьмого шоссе. И только когда они проехали через служебные ворота сельского клуба, он вздохнул с облегчением.

— После того как меня высадишь, поставь фургон в гараж, — велела Энджи. — На всякий случай. Если этому пьянице Гасу взбредет в голову утром проехать мимо, он подумает, что тебя нет дома.

— Он никогда не заходит вот так, — сказал Клинт, понимая, что протестовать бесполезно.

— Он ведь звонил вчера вечером, верно? Ему не терпится встретиться со старым дружком.

Энджи не стала говорить, что Гас, когда звонил, хоть и был пьяным, мог услышать плач обеих девочек.

— Келли… Келли… — снова заплакала Кэти.

Клинт остановился у входной двери и торопливо открыл ее. Энджи с Кэти на руках, войдя в дом, сразу пошла в спальню и положила малышку в кровать.

— Ну, поправляйся, куколка, — сказала она, повернулась и пошла в гостиную.

Клинт все еще стоял у входной двери.

— Я же сказала тебе убрать фургон, — напомнила Энджи.

Клинт не успел еще уйти, как зазвонил специальный телефон. На этот раз Энджи сняла трубку.

— Здравствуйте, мистер Крысолов, — сказала она, а потом стала слушать. — Мы знаем, что Лукас не отвечал на звонки. На автостраде случилась авария, и понаехало полно колов. Знаете, есть правило, запрещающее разговаривать за рулем по мобильному. Но все прошло хорошо. У Лукаса было предчувствие, что агенты ФБР захотят снова поговорить с ним, и поэтому он решил не держать при себе телефон. Да. Все действительно прошло гладко. Сообщите, кому надо, где можно забрать двух маленьких девочек в голубом. Надеюсь, нам с вами никогда больше не придется разговаривать. Удачи вам.

39

В четверг без четверти шесть утра в службу секретаря католической церкви Святой Марии в Риджфилде позвонили.

— Я в отчаянии. Мне надо поговорить со священником, — произнес хриплый голос.

Рита Шлесс, телефонный оператор, которая приняла звонок, была уверена, что говоривший пытался изменить голос.

«Только бы опять не эта чушь», — подумала она.

В прошлом году как-то позвонил один наглый старшеклассник, который умолял дать ему поговорить со священником, утверждая, что у него дома происходят ужасные вещи. Она разбудила монсеньора Ромни в четыре утра, и, когда тот взял трубку, этот парень произнес под звуки отдаленного смеха: «Мы умираем, святой отец. У нас кончилось пиво».

Этот звонок тоже какой-то странный, решила Рита.

— Вы не больны, не ранены? — решительно спросила она.

— Немедленно соедините меня со священником. Это вопрос жизни и смерти.

— Подождите, сэр, — сказала Рита.

«Не верю ему ни секунды, — подумала она, — но рисковать не могу».

Женщина неохотно позвонила семидесятипятилетнему монсеньору Ромни, который велел ей направлять ему все ночные звонки.