Читаем Дважды доброволец полностью

Дважды доброволец.

80-е, одним предложением и не описать, что с ними связано лично для меня. Пишем: окончание школы, армия, университет, а в уме, – первый сексуальный опыт, выпускной, поступление на исторический, служба и возвращение из армии, рабфак, угроза отчисления и студенческая забастовка, разрушенный землетрясением Ленинакан, стройотряд в ГДР, свободное распределение.

Так удачно сложилось, что в течение жизни я часто становился свидетелем и участником событий, многие из которых до сих пор служат причиной споров историков. Даже с учетом незначительности в них лично моей роли, само ощущение сопричастности наполняет меня гордостью. Память об этих событиях, людях, с которыми встретился и испытанных чувствах я бережно храню.

Мое путешествие в Афганистан началось с призывной комиссии (если быть объективным, оно началось с несданных в зимнюю сессию «Истории Древнего мира», «Латинского языка» и «Историографии»), после прохождения которой на «Личном деле призывника» появилась сделанная рукой председателя– военкома надпись: «Изъявил желание служить в ДРА».

В желании этом точно не было комсомольского задора и стремления «помочь братскому афганскому народу в его борьбе за построение социалистического государства». А были надежды на отсутствие «дедовщины», мальчишеские представления о «войнушке», желание быть похожим на увешанного наградами десантника из телевизионных передач, преодолеть свои страхи, в общем, ничего героического или патриотичного.

Областной сборный пункт, прощание с родителями на вокзале, «Здравствуй новый мир!», в который мы добирались долгих три дня с пересадками на электричке, поезде и, в конце пути,– на машинах. Сама поездка достойна отдельного рассказа. Достаточно сказать, что в плацкартный вагон на 54 места нас посадили 150 человек, а там были еще и пассажиры с билетами, сбежавшие от нас как от чумных.

В Самаркандской «учебке связи» желание это не то чтобы исчезло, скорее ослабло под напором новых знаний и впечатлений, связанных с ними альтернативных, более «жирных» вариантах продолжения службы, в том числе и возможность остаться в постоянном составе.

Так, наверное, и подвел бы я афганский народ, если бы не мой сослуживец Олег Мунтяну. Зная из моих рассказов о поступке на призывной комиссии и стремясь помочь в осуществлении мечты, он простодушно сообщил о моем желании взводному, когда тот составлял список желающих в Афганистан. Меня в этот день задействовали на стройке, на занятиях я отсутствовал весь день и о том, что я «дважды доброволец», узнал только вечером, придя в расположение роты.

Пойти и попросить вычеркнуть меня, значило «потерять лицо», причем в глазах и сослуживцев и командиров. Кроме этого, попадание в список резко повысило статус «подписантов». Вечером этого же дня сержант – замкомвзвода с говорящей фамилией Сорока после проверки разразился короткой речью, общий смысл которой сводился к тому, что особо умные воздержавшиеся «умрут» и без выезда в Афганистан и нам еще не раз позавидуют, чему лично он деятельно поспособствует.

После почти 4-х месяцев обучения специальности ремонтника радиостанций средней мощности Р-140, старания командиров привели к неожиданным результатам: во– первых, я стал бегать как лошадь (последствия ежедневных 3-х километровых утренних кроссов, во-вторых, полюбил узбекскую кухню (с которой познакомился во время работ у местных зажиточных узбеков в качестве бесплатной рабсилы, сдаваемой в аренду командованием). Так был заложен фундамент моей подготовки к службе в составе ОКСВА.

Следующий этап– перелет из Ташкента в Афганистан. Он стал ярким эпизодом, ведь летели мы на гражданском самолете «Аэрофлота», по салону ходили красавицы– стюардессы, раздавали минералку, а в конце полета из динамиков прозвучало: «Наш самолет произвел посадку в международном аэропорту г. Кабула, счастливой вам службы, ребята!». Еще затихало наше радостное улюлюканье, когда открылась дверь и в салон вместе с горячими запахами топлива, костра и пылью по поданному трапу в самолет вошел-вбежал невысокий крепыш в линялой х/б-ке с автоматом и майорскими звездами на плечах. Оглядев нас, он сказал : «Ну что, хлопцы, на выход», все сразу задвигались, стали собираться, а я испытал короткое стыдное желание спрятаться за сиденьями и улететь обратно.

На кабульской пересылке пришлось промаяться несколько дней в череде бесконечных построений, гадая, кого и куда заберут идущие потоком «купцы» из частей со всего Афгана. На третий день мою и Игоря Никитина фамилии наконец-то выкрикнули. Подойдя среди других вызванных ребят к державшему в руках наши военные билеты прапорщику, мы узнали, что летим в Газни, в мотострелковый полк. Очередное построение, загрузка наших тощих вещмешков в Ми-6, -«корову» на армейском слэнге, и «через моря, через поля несет колдун богатыря»,– перелет к конечной точке моего путешествия, в ставшую мне на долгих 22 месяца домом, палатку роты связи 191 Отдельного мотострелкового полка.