Читаем Двадцатые полностью

Он был обычным, скорее — даже хорошим мальчиком. Мальчиком, который в пику окружающему мелкому миру, мечтал о большом.

Но не о большом чине, а о большом – в смысле глобальном. Я бы даже сказал — эсхатологическом.

Он часто смотрел в небо. А небо на юге – это совершенно особенное небо. Там нет ни замордованного службой отца, ни мачехи, ни четверых детей в семье, живущих на копеечное жалование коллежского регистратора…

Там звезды.

Ни дождика, ни снега,

Ни пасмурного ветра

В полночный безоблачный час,

Распахивает небо

Сверкающие недра

Для зорких и радостных глаз,

Сокровища вселенной

Мерцают, словно дышат,

Звенит потихоньку зенит,

А есть такие люди –

Они прекрасно слышат,

Как звезда с звездою говорит:

-Здравствуй!

-Здравствуй!

-Сияешь?

-Сияю.

-Который час?

-Двенадцатый примерно…

Там на Земле в этот час

Лучше всего видно нас

-А как же дети?

-Дети? Спят, наверно...

Люди, слушающие как звезда со звездою говорит, действительно есть – и вы даже знаете, как они называются.

Еще будучи гимназистом, Тер-Оганезов увлекся астрономией. Причем увлекся всерьез – с десятилетнего возраста переписывался с председателем Русского астрономического общества, одним из самых знаменитых астрономов империи, Сергеем Павловичем фон Глазенапом.

Астроном Глазенап

И он был не один такой – к примеру, в феврале 1901 года ученик четвертого класса Пятой Киевской гимназии Андрей Борисяк, также переписывавшийся с Глазенапом, сообщил ему о своих наблюдениях новой звезды в созвездии Персея, достигшей в максимуме нулевой величины. Все подтвердилось и в марте на заседании РАО С. П. Глазенап доложил об открытии А. Борисяка, которое было сделано на несколько часов раньше других, в том числе иностранных, астрономов.

Вскоре гимназиста избрали действительным членом РАО, и он получил «высочайший» подарок — телескоп.

Гимназист А. Борисяк

Тер-Оганезов ничего не открыл, но ему и без того очень повезло – судьба дала ему шанс воплотить мечту. Закончив гимназию, он не пошел работать, чтобы помогать семье, а поступил в университет. Конечно же, на физмат Петербургского университета, где после многолетней переписки наконец-то встретился с Сергеем Павловичем и принялся уже всерьез учиться астрономии (впоследствии, правда, перешел от Глазенапа к Александру Александровичу Иванову).

Учился хорошо, в 18-летнем возрасте стал членом Русского астрономического общества, а в 1913-14 годах опубликовал две статьи о двухзвездных орбитах в «Известиях Русского астрономического общества». Они назывались «Заметка об определении орбит двойных звезд» и «Об определении коэффициента δ, входящего в уравнение видимого эллипса двойной звезды».

К сожалению, эти две статьи так и остались его единственными научными работами.

А все почему? А потому, что жизнь человеческая – это постоянный выбор на возникающих перед тобой развилках, а некоторые из путей больно уж манят…

Вот на одной из таких развилок бывший хороший мальчик, ныне перспективный молодой астроном, выбрал путь, на котором было очень мало шансов сохраниться и хорошему мальчику, и перспективному ученому.

Вартан очень не вовремя закончил университет — в 1916 году, всего за несколько месяцев до Февральской революции. Шальной воздух свободы дурманил тогда и куда более крепких людей, чем мой герой.

Вообще, удивительно, насколько сильно рифмуются все смены общественного строя.

Я сам заканчивал университет в начале 90-х и прекрасно помню те гулкие коридоры и полупустые аудитории с преподавателями, растерянными, как детсадовцы, брошенные воспитательницей. И студентов с горящими глазами, торгующих кто повидлом, кто пресервами, кто воздухом. И недавних отличников, ленинских стипендиатов, бросавших университет за год, а то и за несколько месяцев до диплома. Кому нужны эти глупые бумажки? Там, за стенами, вековые устои рушатся, государство падает, там сейчас такие перспективы светят, что ум за разум заходит и глаза к переносице скашиваются. Какая сейчас может быть история западных и южных славян, кому сдались ваша физхимия, высокомолекулярные соединения и уравнения в частных производных?

Заканчивалось это почти всегда одинаково – через пару лет перебесившиеся несостоявшиеся долларовые миллионеры появлялись в деканате и, пряча глаза, заводили речь о восстановлении и просили дать возможность защитить диплом.

Впрочем, возвращались не все. Парочке действительно повезло. Примерно как Вартану Тер-Оганезову.

Вот как описывает происходящее в своих воспоминаниях великий русский астрофизик Всеволод Стратонов: