Читаем Двадцатые полностью

Самое занятное, что Овалов в своей книге – это в 1972-то году! – не только честно рассказывает о том же, но и добавляет пикантную деталь: «Но Землячке как-то не по себе, очень уж коробит ее неряшливость этого жилища. Она усмехнулась про себя, вспомнив юмористический рассказ Надежды Константиновны о том, как фантастически питалась Вера Ивановна: жарит на керосинке мясо, отстригает кусочки ножницами и ест».

Так вот – при всей честности своей книги, о крымской странице биографии Землячки Овалов не сказал ни слова. Просто деликатно умолчал про эти полгода. Видимо, бывший зек понимал, что правды сказать не дадут, а врать не хотелось.

И это очень показательно.

Поэтому первое, что я хочу сказать: красный террор в Крыму – это не та страница нашей истории, которой можно гордиться.

Качественных исторических исследований по количеству погибших, несмотря на популярность этого сюжета (а, может, и благодаря этому обстоятельству) - до сих пор нет. Цифры погибших по разным оценкам отличаются в десятки раз, и все они в большинстве своем взяты с потолка. Понятно и бесспорно только одно - счет расстрелянных шел на тысячи, и это был один из самых трагических эпизодов Гражданской войны. Не случайно именно об этих событиях написан один из самых талантливых и самых страшных романов в русской литературе – «Солнце мертвых» Ивана Шмелева. Как сказал об этой книге Томас Манн: «Читайте, если у вас хватит смелости».

В зимнее дождливое утро, когда солнце завалили тучи, в подвалы Крыма свалены были десятки тысяч человеческих жизней и дожидались своего убийства. А над ними пили и спали те, что убивать ходят. А на столах пачки листков лежали, на которых к ночи ставили красную букву... одну роковую букву. С этой буквы пишутся два дорогих слова: Родина и Россия. «Расход» и «Расстрел» -- тоже начинаются с этой буквы. Ни Родины, ни России не знали те, что убивать ходят. Теперь ясно.

Второе, о чем я хочу заявить – вопреки расхожему мнению, Землячка не является руководителем красного террора в Крыму и главным виновником крымских расстрелов. Террор осуществлял специально созданный орган власти - Крымский ревком.

Как писала сама Землячка в докладной в Оргбюро ЦК РКП(б) от 14 декабря 1920 г.: «… ЦК почему-то совершенно не осведомлен о составе Областкома и Крымревкома. В первый входят утвержденные Вами я, Бела Кун и Немченко и после нам присланный Дм[итрий] Ил[ьич] Ульянов. Мы кооптировали татарина Ибраима и т. Лиде. В Крымревком входят тт. Бела Кун, Лиде, Гавен, Идрисов и кооптированный там Фирдевс.

Членом занимавшегося террором Крымревкома Розалия Землячка никогда не была. Помимо Крымревкома, расстрелы осуществлялись также силами Крымской ЧК и особых отделов 4-й и 6-й армий и особого отдела Морского ведомства. Ни одна из этих структур не подчинялась Крымскому областному комитету РКП(б), который возглавляла Землячка, а своих карательных органов у обкома не было.

Областкому были вменены в обязанность совсем другие вопросы, прежде всего – восстановление разрушенного войной хозяйства. Как писала в той же докладной наша героиня: «В отношении главной задачи, которая стоит перед Крымом - создания Всероссийской здравницы, ничего еще не делается. Вакханалия в этом отношении полная. Я бросила изрядное количество людей на эту работу, но сомневаюсь, чтобы они были хорошо использованы».

Согласно документам, ведомство Землячки боролось с контрабандой в Феодосии, обустраивало беспризорников в Севастополе, восстанавливало усадьбы в Ялте, боролась с тлей в Симеизе, сохраняло плантации табака в Бахчисарае и ливадийскую коллекцию вин, запускало санаторий в Севастополе, первыми пациентами которого стали красноармейцы и шахтеры из Горловки и т.п.