Жорж Дейша на презентации своей книги в Париже, 1969 г.

Несмотря на то, что из России его увезли в 7-летнем возрасте, всю жизнь считал себя русским и даже детей назвал Софией, Игорем и Кириллом. София Дейша, кстати, стала известным православным богословом.

Физик

Другой невозвращенец – это Геннадий Васильевич Потапенко. Он был не просто профессором, а заведующим кафедрой физики Московской горной академии.

Геннадий Потапенко принадлежал к тому же редкому типу ученых, что и Владимир Аршинов – «мажоров», всерьез увлекшихся наукой.

Он родился в селе Кимры, ставшем в Советском Союзе городом и прославившимся одноименными кроссовками.

Но вообще-то Кимры еще при Петре Первом считались центром сапожного промысла, а к концу XIXвека стали признанной обувной столицей России.

В семье одного из таких обувных королей империи, купца первой гильдии Василия Онуфриевича Потапенко, владевшего несколькими кожевенными и обувными фабриками, и родился будущий заведующий кафедрой.

Это уже второй человек в нашей книге, отказавшийся наследовать бизнес-империю из-за науки. Но Аршинов-старший и Потапенко-старший, несмотря на общий статус первогильдейского купца и почетного гражданина были очень разными людьми.

Аршинов-старший, как вы помните, выбился с низов и стал первостроителем и основателем собственной торговой империи. И это крестьянское прошлое в нем всегда чувствовалось.

В противовес коллеге, Василий Онуфриевич был потомственным купцом и промышленником, унаследовавшим свои фабрики. «Старые деньги» успели изрядно облагородить семейство Потапенко, поэтому даже внешне Василий Онуфриевич представлял собой совсем другой типаж – никаких бород лопатой, никаких золотых цепочек поперек живота.

Нет, это был типичный предприниматель «стиля модерн».

Василий Онуфриевич сам получил неплохое образование, окончив, помимо прочего, курс в московском коммерческом училище, поэтому особых восторгов от учебных успехов сына не испытывал – дело привычное. У Геннадия все шло по накатанной – сначала домашние учителя в Кимрах, потом отъезд в престижную московскую гимназию, затем поступление на математическое отделение физико-математического факультета Императорского Московского университета.

В университете блестящие способности к науке у купеческого наследника в полной мере и проявились. Уже на втором курсе Геннадий Потапенко подготовил научное сочинение «О годичном параллаксе звезд», за которое Совет Университета наградил его серебряной медалью. На четвертом курсе талантливый студент публикует уже несколько полноценных научных статей в ведущих российских журналах: «Фотографирование солнечной короны во время полного солнечного затмения 8/21 августа 1914 года» и «Теория и техника исследования пленочных светофильтров».

Как следствие - весной 1915 г. студента Геннадия Потапенко пригласили поработать без отрыва от учебы – угадайте, куда? В уже знакомый вам московский минералого-петрографический институт «Литогеа», к Владимиру Аршинову. Пока лаборантом, а там видно будет.

В «Литогее» Потапенко занимался количественным спектральным анализом, а летом 1916 года Аршинов отправил его в научную командировку в Оренбургскую губернию для изучения модного тогда явления радиоактивности. Итогом стала статья о радиоактивности водных источников Оренбуржья, которая вышла в журнале «Рудный вестник», получила медаль, а МГУ в 1917 году зачел это исследование выпускнику Геннадию Потапенко в качестве дипломной работы.

Потапенко, разумеется, был оставлен на кафедре «для подготовки к профессорскому званию», исследованиями занимался истово, и от науки его не смогли отвлечь даже революция и последовавшая национализация отцовских фабрик. Кафедра ходатайствовала о назначении оставшемуся без средств Потапенко стипендии, прошение было удовлетворено, а тот в благодарность уже в 1920 году закончил диссертацию ««О дисперсии в коротких электромагнитных волнах».

В том же году 26-летний исследователь стал профессором Московской горной академии, где он, как и практически вся «Литогея», преподавал с момента основания вуза.

Научные работы следовали одна за другой, исследования Потапенко внимательно изучали ученые не только в России, но и во всем мире. Наконец, в 1927 году научного сотрудника МГУ 1-го разряда и профессора Московской горной академии Геннадия Потапенко нобелевский лауреат Вальтер Нернст пригласил на стажировку в Берлинский университет.

Геннадий Васильевич съездил, поработал там совместно с Альбертом Эйнштейном и Максом фон Лауэ и вернулся в Россию. В 1929 году последовало приглашение в Геттингенский университет, и в том же 1929 году он, единственный из московских физиков, получил рокфеллеровскую стипендию, которая позволяла в течение года стажироваться в зарубежных лабораториях. Когда всем перекрывали выезды за границу, Потапенко, наоборот, поехал в Штаты по приглашению Калифорнийского технологического института, на стажировку к другому нобелевскому лауреату - Роберту Милликену.