Читаем Два памфлета полностью

Предположим, нам интересно: стал ли наш король богаче своих предшественников с момента установления схемы фаворитизма? Лично мне кажется, что представляемая двором – вплоть до этого года – картина королевской нужды воистину позорна. И это ужасное положение было исправлено такими методами, которые отвратили и пошатнули уверенность народа в парламенте. Если бы государственные средства потратили ради усиления блеска и величия короля, это было бы понятно и даже в какой-то мере простительно. Не было бы ничего более позорного для нашей страны, чем посредством жесткого механицисткого правления лишить корону ее блеска. И правда, мало найдется людей, готовых к столь жалкому шагу. Но народ в своей массе – надо признаться – действительно чувствует себя подавленным, когда сравнивает нужды двора с его тратами. Он не видит причины такого положения в какой-то одной части механизма королевского величия. Во всем этом он видит лишь скупость, приводящую к расточительству. Ничего не потрачено и ничего не сохранено. Удивление народа растет по мере получения новой информации, что помимо средств на государственном счету Его Величества в размере 800 000 фунтов в год он также получает пенсию примерно в 90 000 фунтов в год в Ирландии, плюс доходы герцогства Ланкастерского (которые, как мы знаем, серьезно выросли), доходы герцогства Корнуэльского, американские квинт-ренты, по четыре с половиной процента налогов с Подветренных островов – а только это больше чем по 40 000 фунтов в год. Итого не менее миллиона в год.

И это по информации наших компетентных государственных органов. У нас нет прямого права изучить доходы немецких владений Его Величества и Оснабрюгской епархии. Тут и спорить нечего. Однако то, что находится вне компетенции парламента, все же остается в сфере интересов каждого отдельного человека. Если бы сейчас среди нас находился иностранный правитель, мы бы не преминули поразмышлять о его богатствах. А как можно, заботясь о вопросах богатства нашего суверена, обойти вниманием то жалкое состояние, в котором он ныне пребывает. То, что его доходы существенны, есть всеобщее и абсолютно верное мнение. Так же, как и то, что он не накапливает и не тратит их. А в итоге вывод один: все эти богатства уходят на поддержку фракции двора, которая одновременно давит страну и обворовывает государя. Я еще раз напоминаю читателю, что меня мало интересуют его зарубежные доходы – я не думаю, будто мы вправе исследовать траты с этих доходов. Я лишь хотел показать, сколь мало фаворитизм дал самому монарху. Эта система, не прибавив ему величия, даже несмотря на то, что он обладает источниками серьезных доходов как дома, так и зарубежом, привела его к бедности, которой можно было бы избежать.

А привела ли эта система к лучшему обращению с его высокой и священной особой, защитила ли она короля от проблем, связанных с необходимостью назначать людей, которые лично ему неприятны? Этой темы по многим причинам мне не хотелось бы касаться вовсе. Но утверждение о том, что таких проблем больше нет, является одним из краеугольных камней фракции двора. Однако, если бы мне позволили исправить один недостаток, за который данную систему можно особенно сильно винить, то, судя по итогам его существования, разумно было бы выбрать тот, который унижает достоинство суверена и подвергает последнего бесконечной череде конфликтов и унижений. Но и без того видно, как именно королевские креатуры выполнили данные ими чудесные обещания. Не перечисляя всех деталей их правления, каждая из которых более или менее подтверждает мою точку зрения, давайте остановимся на том, что говорил двор пару лет назад относительно большинства персон, находящихся сейчас в марионеточной администрации. Позвольте спросить: мог ли какой личный ненавистник суверена изобрести лучший инструмент унижения и деградации его достоинства, чем теперешние положение дел? Да за всю историю не было такого, чтобы согласие с волей народа было отторгнуто от правителя вопреки всем его желаниям и стремлениям – вопреки всему, чего желает и к чему стремится народ.