Рыжая домовая прыснула со смеху и подняла рюкзак повыше, чтобы упасть в него лицом, как в подушку, заглушая свой заливистый хохот.

– Хи-хи-хи! Хи-хи-хи! Хи-хи-хи!!! – счастливо поддержал Сунь Укун, подпрыгивая выше головы.

Золотой дракон улыбался светлой улыбкой, Гаврюша тихо смеялся в бороду. Нефритовый император тоже довольно щурился на солнышко. Только Егор Красивый так и стоял с круглыми глазами и серьёзным выражением лица, не понимая, что тут происходит.

– Мои… бубенцы?.. – нервно подёргивая ушами, переспросил резко опавший с морды Маркс.

– А разве ты не знал? – удивился монах.

Он укоризненно покачал головой и объяснил коту, что эта мера просто необходима как для самого Маркса, чтобы он поскорее достиг просветления, так и для проживания во дворце. Ведь в Нефритовом дворце на тридцать шестом небе живут очаровательные, маленькие и хрупкие сиамские кошечки. Поэтому белобровый мао может попасть в этот рай только после избавления от своего животного начала.

В то время как глаза кота расширялись от ужаса, почти вылезая на лоб, монах поспешил успокоить его, что процедура эта не болезненная и быстрая, и, показывая двумя пальцами смыкающиеся ножницы, ещё раз прошептал:

– Чик! – и всё.

Бедный баюн обалдело уставился на Нефритового императора. Тот лишь едва заметно кивнул, чтобы не греметь надоедливыми подвесками, и улыбнулся тонкими губами.

– Ну чего ж! Раз ты сам так решил, – сказал домовой, пряча улыбку в усы и стараясь не смеяться, – то мы на пути твоего китайского счастья стоять не будем.

– Ничего я не йешил! – тут же опомнился говорящий кот. – Я йязмышлял! Йяздумывал! Йяссматйивал ваиянты!

– Ты ж хотел остаться?

– Хотел! Но я вовьемя вспомнил, как говойил классик: «И дым Отечества нам сладок и пьиятен»! – патетично вскрикнул Маркс, встав на подушке на задние лапы и обращаясь непосредственно к Нефритовому императору. – Я – кот-патьиот Йоссии! Я не стану менять колючий шейстяной ковьик на шёлковую подушку, дешёвый сый из «Магнита» – на пейсики бессмейтия, стайый безликий двой на гойную вейшину, бубенцы на сиамских кошечек! Не могу пйоменять бабушку Светлану Васильевну даже на самого Нефьитового импейатойа Китая! Вьягу не сдаётся наш гойдый «Вайяг»!!!

В полный голос и жутко фальшивя, он пропел последнюю фразу, спрыгнул с подушки и, быстренько просочившись к лестнице, сбежал вниз, мигом спрятавшись за Егором, даже позволив, на всякий случай, обрадованному мальчику почесать себя за ухом. Нефритовый император только улыбнулся и подмигнул счастливому Егору Красивому.

– Я не могу нарушать слово, данное мао, и изменять его судьбу. Но сам мао властен над своей судьбой и может сам выбирать свой путь, – заключил он.

Стадион привычно зааплодировал мудрости правителя Поднебесной.

Глава сорок первая

О том, какой богине лучше не попадаться под горячую руку

– Надеюсь, это всё, о чём ты хотел поговорить со мной, мастер Гав Рил, Дух Дома из северных земель? – спросил Нефритовый император, обращаясь к Гаврюше.

– Да, великий император! – поклонившись, ответил домовой.

Егор и Аксютка озадаченно посмотрели на него. Домовая быстро протиснулась поближе и ткнула его локтем в бок. Нефритовый император с интересом наблюдал за происходящей заминкой.

– Твои ученики считают, что ты забыл о чём-то ещё, северный мастер? – весело спросил он. – Или о ком-то?

– Ы-ы… – промямлил беззубый демон, подталкивая Гаврюшу в спину мохнатой мордой.

– Да тьфу на тебя, рыбина вонючая! Весь тулупчик обслюнявил, поди. Стирать-то кто будет… – проворчал домовой и вновь обратился к Нефритовому императору: – Да так, великий император, пустячок есть один досадный. Вот энта рыбина блеклоглазая. – Он схватил Ша Сэня за ухо и вытянул его морду вперёд, показывая императору. – Демон поганый. Уж как он меня достал, я и передать не могу, нет ни в одном языке для энтого приличных слов. Егорку вон сожрать хотел, хорошо хоть Прекрасный Сунь Укун ему помешать успел. Так он не успокоился, Аксютку за рукав ухватил. А ей палец в рот не клади, она локтем ему все зубья его высадила. Егорка сердобольный рыбине той взамен пластиковые зубы притащил, а он недоволен, сопли распустил, слезами да слюнями ядовитыми всю траву в лесу пожёг.

Стадион возмущённо засвистел на белого демона. Нельзя так с гостями!

– Да ну и бес бы с ним, я считаю, сам виноват, нечего людей кусать. Но вот ученички мои уж больно добренькие, маленькие ещё, жизни не видели, с парашютом не прыгали, в танке не горели. Взяли они с меня обещание, что я перед тобой за демона энтого бессовестного попрошу. Так что хоть и не по своей воле, но всё-таки прошу у тебя, великий император, если на то есть твоя милость и воля, дай ты ему какие-никакие приличные зубья, травку там щипать да панцири жучков мелких раскусывать, а то ведь совсем издохнет с голодухи…

– Этого я не могу, – засмеявшись, сказал император. – А вот богиня…